Едва он успел это произнести, как первая половина его ужасного предсказания исполнилась. Тяжелые колеса прошлись по нему с головы до ног, размазывая по мостовой. Затем водитель (увы, слишком поздно!) дал задний ход и снова проехал по тому, что от него осталось, после чего, окончательно потеряв голову, дал гудок и остановился. Дежурный полицейский на углу едва не упал в обморок при виде случившегося, но затем, несколько оправившись, остановил движение, и подбежал к останкам на земле, посмотреть, что можно сделать. Но с тем, что осталось от мистера Тилли, уже ничего поделать было нельзя, поэтому полицейский постарался привести в чувство водителя трактора, бившегося в истерике. Вскоре прибыла карета скорой помощи, останки мистера Тилли были с большим трудом отделены от дороги (где кончалось одно и начиналось второе разобрать было очень сложно) и с надлежащим уважением доставлены в морг. Мистер Тилли во время всего происходящего, поначалу испытал мучительную боль, как при невралгии, когда колесо наехало ему на голову; но прежде, чем он успел понять происходящее, боль ушла, а он оказался, ошеломленный, то ли парящим, то ли стоящим (он не мог понять) посередине дороги. Не было никакого перерыва в его сознании; он прекрасно помнил, как поскользнулся, и недоумевал, каким образом ему удалось спастись. Он видел, как остановилось движение, как полицейский с белым как мел лицом пытается привести в себя что-то невнятно бормочущего водителя, а затем вдруг испытал странное ощущение единения с двигателем трактора.
Он был един с раскаленными углями, кипящей водой и заклепками, но не ощущал ни жара, ни стесненности. Наоборот, ему было чрезвычайно комфортно, он чувствовал необычайную легкость и свободу. Затем двигатель запыхтел, колеса завертелись и сразу же, к своему огромному удивлению, он увидел свои останки, плоские, как печенье, лежащие на проезжей части. Он определил их по костюму, надетому им сегодня в первый раз, и одной кожаной туфле, чудом избежавшей повреждений.
- Но как такое могло случиться? - сказал он. - Вот он я, а вон там, что-то похожее на засушенное растение из гербария, с руками и ногами, - тоже я... И каким ужасно расстроенным выглядит водитель. Из чего я могу сделать совершенно определенный вывод - меня переехали. Это был неприятный момент, но сейчас я могу оценивать все совершенно спокойно. Любезный, что вы толкаетесь? Разве вы меня не видите?
Эти два вопроса адресовались полицейскому, который, казалось, намеревался пройти прямо сквозь него.
Но тот не обратил на него ни малейшего внимания и спокойно отправился на другую сторону: было совершенно очевидно, что он не только не видит его, но и не воспринимает как-либо иначе.
Мистер Тилли все еще чувствовал себя не в своей тарелке по причине столь необычайного происшествия, но в голове у него постепенно начало составляться представление о том, что уже было очевидно для толпы, кольцом сгрудившейся вокруг его тела, проявлявшей любопытство, но одновременно уважение. Мужчины стояли с обнаженными головами, женщины причитали, отводили глаза в сторону и снова смотрели на останки.
- Приходится признать, что я и в самом деле мертв, - сказал он. - Это только гипотеза, но, похоже, все имеющиеся факты ее подтверждают. Но, прежде чем что-либо предпринять, я должен быть абсолютно в этом уверен. Ага! Вот прибыла карета скорой помощи, чтобы меня осмотреть. Я ужасно изуродован, и все же не чувствую боли. Но если бы я был жив, я бы чувствовал боль. Следовательно, я умер.
Конечно, это казалось единственным возможным объяснением происшедшего, но он пока еще был далек от полного понимания случившегося. В толпе образовался проход, и он поморщился, видя, как появившиеся санитары принялись соскребать останки с дороги.
- Эй, вы, там, поосторожнее! - сказал он. - Уж не седалищный ли это нерв выступает вон там? Ах! Впрочем, я не чувствую никакой боли. Мой новый костюм: я надел его сегодня в первый раз... Вот незадача. А теперь они так высоко подняли мою ногу, что все деньги высыпались из карманов брюк!.. Кстати, там имеется мой билет на сеанс, и я должен его добыть: в конце концов, я могу им воспользоваться.
Он выхватил билет из пальцев человека, поднявшего его, и рассмеялся, увидев изумленное лицо последнего, когда билет вдруг исчез у него из руки. Вместе с тем, это дало ему новую пищу для размышлений, и он принялся раздумывать о созданном им прецеденте.