Я взглянул на него с удивлением. У меня от холода дрожали руки, и он это заметил.
- Ты дрожишь? - спросил он. - Ты простудился? Давай-ка взглянем на термометр, сколько сейчас в комнате.
Он посмотрел на термометр, стоявший на письменном столе, и сказал:
- Он показывает плюс двадцать.
Спорить не было никакого смысла, да мне и не хотелось, потому что как раз в этот самый момент каждый из нас почувствовал слабое и отдаленное, но тем не менее приближающееся "это". Я ощутил какую-то странную внутреннюю вибрацию.
- Тепло или холодно, но мне нужно переодеться, - сказал я.
Дрожа, но испытывая чувство, словно дышу немного разреженным, бодрящим воздухом, я отправился к себе в комнату. Моя одежда была уже приготовлена, но, скорее всего по недосмотру, отсутствовал кувшин с горячей водой; я звонком вызвал слугу. Он пришел почти сразу, но выглядел испуганным, или же мне, уже взведенному, таковым просто показался.
- Что случилось? - спросил я.
- Ничего, сэр, - ответил он, как мне показалось, с трудом выговаривая каждое слово. - Я услышал, что вы звонили.
- Да. Нет горячей воды. Но в чем все-таки дело?
Он переминался с ноги на ногу.
- Мне показалось, я видел на лестнице леди, - ответил он, - поднимавшуюся вслед за мной. Но звонок на входной двери молчал, иначе бы я его услышал.
- Где, как тебе показалось, ты ее видел? - спросил я.
- На лестнице. Она остановилась на площадке перед дверью гостиной, сэр, - сказал он. - Она стояла, словно бы в замешательстве, не зная, стоит ли ей входить или нет.
- Возможно... возможно, это был кто-то из прислуги, - сказал я. Но был почти уверен, что это было "оно".
- Нет, сэр. Это не был никто из прислуги, - возразил он.
- Тогда кто бы это мог быть?
- Я не смог разглядеть, сэр, было темно. Но мне показалось, что это была миссис Лоример.
- Ладно, иди, и принеси мне горячей воды, - сказал я.
Но он медлил; он совершенно очевидно был напуган.
В этот момент раздался звонок у входной двери. Было ровно семь часов, с характерной для него пунктуальностью, пришел Филипп, а я еще не был одет даже наполовину.
- Это доктор Эндерли, - сказал я. - Возможно, если он станет подниматься по лестнице, вам будет легче миновать место, где вы видели леди.
Совершенно неожиданно раздался крик, жуткий, исполненный смертельного ужаса, что я застыл на месте, дрожа, не будучи в силах пошевелиться. Только огромным усилием воли, таким, что внутри меня, как мне показалось, что-то хрустнуло, я заставил себя двигаться и поспешил вниз по лестнице, - слуга не отставал от меня ни на шаг, - навстречу Филиппу, который бежал к нам из холла. Он тоже слышал крик.
- Что случилось? - спросил он. - Что это было?
Вместе мы поспешили в гостиную. Джек лежал у камина, рядом с опрокинутым креслом, в котором сидел несколькими минутами прежде. Филипп направился прямо к нему, присел и разорвал на нем рубашку.
- Откройте все окна, - приказал он, - здесь ужасный запах.
Мы распахнули окна и, как мне показалось, снаружи, в застывшую от мороза комнату, хлынул поток горячего воздуха. Наконец, Филипп поднялся.
- Он мертв, - сказал он. - Не закрывайте окна. Здесь сильно пахнет хлороформом.
Постепенно в комнате стало теплее, а Филипп решил, что запах хлороформа улетучился. Но ни слуга, ни я никакого запаха не ощущали.
Спустя два часа на мое имя из Давоса пришла телеграмма. В ней сестра Дейзи просила меня сообщить Джеку о смерти его жены. Она просила его немедленно приехать. Но он был мертв уже два часа.
Я отправился в Давос на следующий день и по прибытии узнал, что произошло. В течение трех дней Дейзи страдала от небольшого нарыва, который надлежало вскрыть, и хотя операция была пустяковая, она так нервничала по этому поводу, что доктор использовал хлороформ, чтобы ее успокоить. Операция прошла успешно, она полностью восстановилась после наркоза, но спустя час случился внезапный обморок, и она скончалась в ту же ночь, за несколько минут до восьми по центрально-европейскому времени, что соответствует семи по английскому. Она настаивала, чтобы Джеку ничего не сообщали об операции, пока она не будет сделана, поскольку этот нарыв никак не был связан с ее заболеванием и общим состоянием здоровья, и она не хотела беспокоить его понапрасну.
Таков конец этой истории. Мой слуга видел женщину перед дверями гостиной, где сидел Джек, не решавшуюся войти, как раз в тот самый момент, когда душа Дейзи находилась между двумя мирами; поэтому я почувствовал - не думаю, что это мое предположение выглядит слишком уж фантастичным, - бодрящий холод Давоса; а Филипп - запах хлороформа. А к Джеку, как мне кажется, пришла его жена. И он ушел вместе с ней.
СЕАНС МИСТЕРА ТИЛЛИ
У мистера Тилли оставался лишь краткий миг для осознания происходящего, когда он, пересекая трусцой Гайд Парк Корнер, поскользнулся на тротуаре и упал, увидев прямо над собой тяжелые рифленые колеса огромного парового трактора.
- О, Господи! - с раздражением произнес он. - Сейчас эта штука, вне всякого сомнения, раздавит меня в лепешку, и я не смогу присутствовать на сеансе миссис Камбербетч! Какая досада! Ах!