Но миссис Каннинг, женщина выдающегося ума и потрясающей красоты, поклонница и друг пресловутого скептика Вольтера, вопреки предупреждениям, ночь за ночью проводила в проклятом месте. В течение четырех ночей ничего не происходило, но на пятую случилось то, чего она ожидала с таким нетерпением, дверь в середине галереи отворилась, из нее вышли и направились к ней зловеще-невинной парой близнецы. Даже тогда она не испугалась, но не нашла ничего лучшего, как издевательски посмеяться над ними, заявив, что пришло время им вернуться обратно в огонь. Они ничего не сказали в ответ, но, плача, отвернулись. Сразу же после того как они исчезли, она шумно спустилась вниз, где ее с нетерпением ожидали семья и гости, и с триумфом в голосе объявила, что она видела обоих близнецов, что надобно сейчас же отписать Вольтеру и сообщить ему, что она наконец-то имела общение с духами. Пусть он посмеется вместе с нею. Но когда, спустя несколько месяцев, весть дошла до великого скептика, он и не подумал смеяться.
Миссис Каннинг была одной из первых красавиц своего времени, а в этом (1760) году находилась в самом зените расцвета своей красоты. Ее главной отличительной чертой, если таковую вообще можно выделить среди идеальных, была ослепительная, ни с чем не сравнимая свежесть ее лица. Ей было всего тридцать лет, но, не смотря на иногда чрезмерно бурно прожитые годы, лицо ее сохраняло белизну и румянец девичества, и она предпочитала яркий дневной свет (которого многие прочие женщины стараются избегать), потому что он весьма выгодно подчеркивал эту свежесть. Вследствие этого, однажды утром, спустя недели две после встречи в длинной галерее, она сильно встревожилась, обнаружив на левой щеке, на дюйм или два ниже глаза (у нее были прекрасного бирюзового цвета глаза), сероватый участок кожи, размером примерно в трехпенсовик. Ни обычные мази, ни притирания не помогли; не помогло искусство косметологов и врачей. Целую неделю провела она в уединении, изнуряла себя непривычным одиночеством и строгим образом жизни, но к концу недели вынуждена была констатировать, что это ни к чему не привело: пятно утроилось в размерах. Причем дальнейшее развитие неизвестной болезни, чем бы они ни была, приняло ужасный вид. Из центра блеклого пятна во все стороны протянулись жилки, подобные поросли лишайника, вдобавок, на нижней ее губе, появилось еще одно такое же пятно. Вскоре и оно обрело отростки, а однажды утром, ожидая с ужасом, что готовит ей грядущий день, она обнаружила, что видит окружающие предметы как бы размытыми. Она бросилась к зеркалу и то, что она увидела, заставило ее закричать от ужаса. Из-под верхних век, на которых за ночь возникло некое подобие гриба, протянулись отростки, напоминающие корни, мешающие видеть. Спустя время болезнь перекинулась на язык и горло, ей стало трудно дышать, и смерть, наступившая от удушья, стала милостивым избавителем от невыносимых страданий.
Еще более страшный случай произошел с полковником Блентайром, который стрелял в призрак из своего револьвера. Однако он настолько был страшен, что мы не станем описывать его в нашем повествовании.
Именно к этим призракам семейство Певерил относится весьма серьезно, и каждый гость, по прибытии в дом, непременно ставится в известность относительно не посещения длинной галереи после наступления темноты ни по какой причине. Здесь, однако, нам следует сделать небольшое отступление и дать краткое описание местоположения галереи, для облегчения понимания связанных с ней событий. Это помещение имеет длину в полных восемьдесят футов и освещается рядом из шести высоких окон, из которых открывается вид на сад позади дома. Попасть сюда можно через дверь на лестничной в верхней части главной лестницы; примерно на середине, напротив окон, имеется другая дверь, ведущая на заднюю лестницу и к комнатам прислуги; таким образом, их путь от своих комнат к лестничной площадке главной лестницы проходит по галерее. Именно через эту дверь вышли призрачные близнецы, когда показались миссис Каннинг, равно как и в нескольких других случаях, что не удивительно, поскольку комната, из которой они были взяты красавчиком Диком, находится вверху задней лестницы. В дальнем конце галереи имеется камин, в котором они были сожжены, и большое, напоминающее лук, окно, выходящее на аллею. Над камином, грозным напоминанием о случившемся, висит портрет красавчика Дика, - художник запечатлел его в период расцвета юношеской красоты, - приписываемый кисти Гольбейна, и с десяток других портретов славных представителей семейства. Хотя в течение дня это место, пожалуй, является наиболее посещаемым, в другое время здесь не встретить никого, и единственный звук, нарушающий торжественную тишину, - это жуткий веселый смех красавчика Дика, который иногда, после наступления темноты, доносится из окна до проходящих по аллее. Пожалуй, только Бланш при этом не впадает в панику: она закрывает уши руками и ускоряет шаг, стремясь как можно скорее увеличить расстояние между ней и источником жуткого смеха.