Я взошел на борт после двух месяцев интенсивной работы и умеренного стресса, но теперь все это казалось отдаленным воспоминанием.
Я осознал, что прошла уже неделя с тех пор, как я мыл посуду, готовил, ходил на рынок, бегал по делам или делал вообще что-либо требующее минимальной мысли или усилий. Самыми сложными решениями стало «сходить на дневной показ „Миссис Даутфайр“ – или сыграть в бинго»—
и не в избытке позитивных прилагательных, как и не в тоне восторженного одобрения на всем протяжении текста:
Ибо все наши фантазии и ожидания нужно было по меньшей мере превзойти.
Но когда дело доходит до сервиса, «Селебрити крузес», кажется, готовы ко всему.
Яркое солнце, теплый безветренный воздух, бриллиантовое сине-зеленое Карибское море под просторным ляпис-лазурным куполом неба…
Подготовка наверняка очень строгая, потому что сервис действительно безупречен, и безупречен во всех отношениях – от стюарда кают до сомелье, от официанта на палубе до менеджера Обслуживания гостей, от обычного матроса, который бросит все дела, чтобы добыть вам шезлонг, до третьего помощника, который покажет дорогу в библиотеку. Трудно представить себе более профессиональное и отточенное предприятие, и я сомневаюсь, что в мире многое может с этим потягаться.
Скорее важный момент реальной ужасности эссе обнаруживается в том, как оно заново разоблачает желание мегалинии заниматься микроменеджментом не только восприятия люксового круиза 7НК, но и даже интерпретации и формулировки этого восприятия. Другими словами, пиарщики «Селебрити» попросили одного из самых уважаемых писателей США предсформулировать и заранее одобрить круиз 7НК, причем с профессиональным красноречием и авторитетом, каких могут надеяться достичь редкие мирские наблюдатели и формулировщики[187].
Но реально главная ужасность в том, что задумка и размещение «Моего круиза с „Селебрити“» – коварны, сомнительны и просто за всеми полустертыми гранями приличий, что еще остались в литературной этике. «Эссе» Конроя выглядит вставкой – на более тонкой бумаге, с другими полями, словно это цитата из какой-то более крупной и объективной вещи Конроя. Но нет. По правде «Селебрити Крузес» заплатили Фрэнку Конрою гонорар[188], хотя ни в эссе, ни где-то рядом не упоминается, что это оплаченный отзыв, нет даже такого мелкого «Такому-то компенсировали его услуги», мелькающего на телеэкране внизу справа во время рекламы с участием знаменитостей. Напротив, на первой странице этого странного рекламного эссе помещен снимок в авторском стиле с глубокомысленным Конроем в черной водолазке, а под снимком – авторская биография со списком книг Конроя, включая классику 1967 года «Stop-Time» – возможно, лучшие литературные мемуары XX века и одна из книг, из-за которых ваш бедный покорный слуга когда-то по-настоящему захотел стать писателем.
Другими словами, «Селебрити крузес» представляет рецензию Конроя на круиз 7НК в виде эссе, а не коммерческого текста. Это просто ужасно. И вот мой аргумент почему. Соблюдает оно их или нет, но фундаментальными обязательствами эссе должны быть обязательства перед читателем. Читатель – пусть даже на подсознательном уровне – это понимает и потому склонен относиться к эссе с довольно высоким уровнем открытости и доверия. Но коммерческий текст – совсем другое дело. У рекламы есть некоторые формальные, легальные обязательства перед истиной, но они достаточно широки, чтобы оставлять большое пространство для риторических маневров во исполнение первичного обязательства рекламы – служения финансовым интересам спонсора. В сухом остатке все попытки рекламы заинтересовать и увлечь читателя – не во благо читателя. И читатель рекламы это все тоже знает – что привлекательность рекламы по самой своей природе
