Только позже я понял, что наделал. Только позже я узнал, что этому маленькому ливанскому носильщику с Палубы 10 чуть ли голову не оторвал (тоже ливанский) старший носильщик Палубы 10, которому чуть голову не оторвал австрийский старший стюард, который получил подтвержденный рапорт, что пассажира Палубы 10 заметили за тем, что он сам нес свой багаж по коридору левого борта Палубы 10, и который (австрийский старший стюард) из-за этого явного свидетельства халатности требовал теперь катящихся ливанских голов и отрапортовал об инциденте (видимо, по стандартной процедуре) офицеру из отдела обслуживания гостей – греческому офицеру с очками «Рево», уоки-токи и такими запутанными офицерскими эполетами, что я так и не понял, какого он ранга, и этот высокопоставленный грек даже пришел в 1009-ю после субботнего ужина, чтобы извиниться практически от лица всей судоходной линии «Хандрис» и заверить, что головы с рваными лохмотьями шей и посейчас катятся по разным коридорам в искупительном возмещении за то, что мне пришлось нести собственную сумку. И хотя английский у этого грека был во многом лучше, чем у меня, мне понадобилось не меньше десяти минут, чтобы выразить ужас, взять всю ответственность на себя и подробно описать неудобное положение, в которое я поставил носильщика, – в релевантные моменты потрясая тем самим тюбиком ZnO, вызвавшим такой аврал, – больше десяти минут, прежде чем добился от греческого офицера обещания, что всевозможные оторванные головы будут водворены на место, а личные дела очищены от всяческих занесений, и смог отпустить его с чистой совестью[193]; и весь этот инцидент был невероятно выматывающим и исполненным ангста, забил почти целый блокнот «Мид» и здесь приведен в самых общих психоскелетных очертаниях.
И так на «Надире» повсюду, куда ни глянь: свидетельства железной решимости потворствовать пассажиру так, чтобы превзойти ожидания даже не самого здорового головой пассажира[194]. Некоторые примеры наобум: в ванной моей каюты полно толстых пушистых полотенец, но когда я иду полежать на солнце[195], полотенца из каюты брать не надо, потому что в зонах для загара двух верхних палуб стоят большие тележки, загруженные еще более толстыми и пушистыми полотенцами. Эти тележки расположены через удобные интервалы вдоль бесконечных рядов гимнастически регулируемых шезлонгов, которые и сами по себе феноменально славные шезлонги – достаточно прочные даже для самых тучных комплекций, но при этом нарколептически удобные, с каркасами из тяжелого сплава, обтянутыми каким-то экзотичным материалом, сочетающим быстровысыхающую долговечность парусины со впитываемостью и комфортом хлопка, – конкретный состав материала остается покрыт мраком, но это приятный шаг вперед после кей-мартовской пластмассовой поверхности шезлонгов у общественных бассейнов, которая липнет и издает пердящие звуки каждый раз, когда ворочаешься потным телом, причем материал кресел «Надира» – без сеток или полосок какой-то паутинной основы, а просто плотный отрез, туго натянутый на раму, так что если полежать, то на тебе не остается странной розовой штриховки. А, и тележки на каждой верхней палубе – под присмотром особого отряда полотенщиков на полную ставку, так что когда будете «велл-дан» с обоих боков и решите легко соскочить с шезлонга, не надо забирать полотенце с собой или даже убирать в щель «Использованные полотенца» на тележке, потому что полотенщик материализуется в тот же миг, когда ваша пятая точка покидает шезлонг, уносит полотенце за вас и опускает в щель. (Вообще-то полотенщики настолько перегибают палку, что, даже если встаешь на секунду заново наложить ZnO или созерцательно выглянуть за релинг, часто, оглянувшись, обнаруживаешь, что полотенца уже нет, а шезлонг сложен под стандартным углом в 45° в положении простоя, и надо заново настраивать кресло и отправляться к тележке за свежим пушистым полотенцем – в которых, впрочем, недостатка нет.)
В пятизвездочном ресторане «Каравелла» официант[196] не только принесет вам, например, омара – а также вторую и даже третью добавку омара[197] – с метамфетаминовой скоростью, но еще и склонится через ваше плечо[198] с поблескивающим щелкунчиком для клешней и хирургической вилкой и расчленит за вас этого омара, избавляя от зеленых склизких мучений – единственного отдаленно трудоемкого момента в поедании омара.
