С тайною тоскою,Смертною тоскою,Я перед тобою,Светлый ангел мой.Пусть сияет счастьеМне в очах твоих,Полых сладострастья,Томно-голубых.Пусть душою тону яВ этой влаге глаз,Всё же я тоскуюЗа обоих нас.Пусть журчит струеюДетский лепет твой,В грудь мою тоскоюЛьется он одной.Не тоской стремленья,Не святой слезой,Не слезой моленья —Грешною хулой.Тщетно на распятьеОбращен мой взор —На устах проклятье,На душе укор.
1846(?)
<p>Тополю</p>Серебрянный тополь, мы ровни с тобой,Но ты беззаботно-кудрявой главойПоднялся высоко; раскинул широкую теньИ весело шелестом листьев приветствуешь день.Ровесник мой тополь, мы молоды оба равноИ поровну сил нам, быть может, с тобою дано —Но всякое утро поит тебя божья роса,Ночные приветно глядят на тебя небеса.Кудрявый мой тополь, с тобой нам равно тяжелоСклонить и погнуть перед силою ветра чело…Но свеж и здоров ты, и строен и прям,Молись же, товарищ, ночным небесам!
6 июля 1847
<p>Автору «Лидии» и «Маркизы Луиджи»</p>Кто бы ни был ты, иль кто бы ни была,Привет тебе, мечтатель вдохновенный,Хотя привет безвестный и смиренныйНе обовьет венцом тебе чела.Вперед, вперед без страха и сомнений;Темна стезя, но твой вожатый — гений!Ты не пошел избитою тропой.Не прослужил ты прихоти печальнойТолпы пустой и мелочной,Новейшей школы натуральной,До пресыщенья не ласкалГолядкина любезный идеал.Но прожил ты, иль прожила ты много,И много бездн душа твоя прошла,И смутная живет в тебе тревога;Величие добра и обаянье злаРавно изведаны душой твоей широкой.И образ Лидии, мятежной и высокой,Не из себя самой она взяла?Есть души предизбранные судьбою:В добре и зле пределов нет для них;Отмечен помысл каждый ихКакой-то силою роковою.И им покоя нет, пока не изольютОни иль в образы, иль в звукиСвои таинственные муки.Но их не многие поймут.Толпе не ясны их желанья,Тоска их — слишком тяжела,И слишком смутны ожиданья.Пусть так! Кто б ни был ты, иль кто б ты ни была,Вперед, вперед, хоть по пути сомнений,Кто б ни был твой вожатый, дух ли зла,Или любви и мира гений!
