Избранные произведения полностью

Андреа. Готов выслушать последнего нищего в Генуе, если он того заслуживает. Негодяя — никогда, будь он даже мой племянник. Большая милость и то, что я разговариваю с тобой как дядя: герцогу следовало бы призвать тебя к ответу в синьории.

Джанеттино. Одно слово, ваша светлость...

Андреа. Выслушай, что ты натворил, и потом держи ответ... Ты опрокинул здание, которое я полвека возводил вот этими руками. — мавзолей твоего дяди, его единственную пирамиду — любовь генуэзцев. Андреа прощает тебе это легкомыслие.

Джанеттино. Мой дядя и герцог...

Андреа. Не прерывай меня. Ты сломал мудрый механизм правления, который я, вдохновляемый свыше, подарил Генуе, — механизм, создание которого стоило мне стольких бессонных ночей, стольких опасностей, столько крови. Перед лицом всей Генуи ты запятнал мою княжескую честь, не воздав должного моим учреждениям. Для кого же они будут святыней, если моя собственная кровь презирает их?.. Твой дядя прощает тебе эту глупость.

Джанеттино (обиженно). Ваша светлость, вы воспитали меня как герцога Генуи.

Андреа. Молчи!.. Ты государственный изменник. Ты поразил государство в самую душу! А душа его — запомни, молокосос! — зовется повиновением! Если на закате дней своих пастырь решил отойти от трудов, ты вообразил, что стадо покинуто? Если Андреа сед как лунь, это еще не значит, что ты можешь вести себя, как уличный мальчишка, и попирать законы.

Джанеттино (строптиво). Довольно, герцог! И в моих жилах течет кровь Андреа, перед которым трепетала Франция!

Андреа. Молчал! Приказываю тебе! Я привык, чтоб море стихало, когда я говорю! Ты оплевал монаршую справедливость в самом ее храме. Знаешь ли ты, какова кара за это, .бунтовщик? Теперь отвечай! (Джанеттино молчит, потупив взгляд.) Несчастный Андреа! Кровью сердца своего вскормил ты червя, что точит плоды твоих трудов!.. Я воздвиг для генуэзцев здание, способное посрамить все бренное, и сам же впустил туда поджигателя! Вот он! Безрассудный человек, благодари мои старые кости, которые хотят, чтобы родные руки отнесли их в фамильный склеп. Благодари мою кощунственную любовь за то, что я не брошу с эшафота к стопам оскорбленного государства окровавленную голову бунтовщика. (Быстро уходит.)

Ломеллино, задыхаясь, перепуганный, Джанеттино молча, горящими глазами глядят вслед герцогу.

Ломеллино. Что я видел! Что слышал! Сейчас, сейчас бегите, принц! Все погибло!

Джанеттино. Что там такое погибло?

Ломеллино. Генуя, принц! Я прямо с базарной площади. Толпа народа окружила какого-то мавра, скрутила ему руки и поволокла в суд на пытку; граф Лаванья и более трехсот дворян следовали за ней. Мавра схватили, когда он покушался на жизнь графа Фиеско.

Джанеттино (топая ногой). Что? Никак все черти нынче вырвались на волю?

Ломеллино. Мавра допрашивали, хотели узнать, кто его подослал. Он це признался. Его подвергли пыткам первой степени. Он молчал. Применили вторую степень. Мавр заговорил и показал... Ваша милость, о чем вы думали? Как могли вы доверить вашу честь такой твари?

Джанеттино (в неистовстве). Не задавай мне вопросов!

Ломеллино. Слушайте дальше. Едва было названо имя Дория — ах, я предпочел бы прочесть свое имя в списке грешников, обреченных аду, чем услышать ваше там, на базарной площади! — Фиеско явился народу. Вы знаете его, этого человека, в устах которого приказание звучит, как просьба, знаете, как он умеет играть на чувствах толпы. Все слушали его затаив Дыхание, замерев от ужаса. Он был немногословен, он только протянул руку, с которой капала кровь, — и народ дрался за эти капли, как за священные реликвии. Мавра выдали ему головой, и Фиеско — это тяжкий удар для нас, — Фиеско его помиловал. Тут безмолвие народа превратилось в бешеный рев, каждый возглас грозил вам смертью, а Фиеско при тысячеголосых криках «виват!» был отнесен на руках во дворец.

Джанеттино (с зловещим смехом). Пусть волны мятежа дохлестнут до моего горла! Император Карл! Этим словом я усмирю их, и все колокола Генуи умолкнут!

Ломеллино. Богемия далека от Италии. Если Карл поторопится, он как раз поспеет на ваши поминки.

Джанеттино (достает письмо с большой печатью). Стало быть, хорошо, что он уже здесь!.. Ты поражен, Ломеллино? Неужели ты думал, что у меня достанет безрассудства дразнить бешеных республиканцев, не будь они все у меня в руках?

Ломеллино (смущенно). Не знаю, что и думать.

Джанеттино. Зато я знаю кое-что, о чем ты и не подозреваешь. Решение принято. Послезавтра слетят головы у двенадцати сенаторов. Дория — монарх, а император Карл — его покровитель. Ты пятишься от меня?