— Ну и классная же девочка получилась из вас, Гитта! Честное слово, эта прогулочка пошла вам на пользу. Серьезно, я еще сегодня после обеда хотел сказать вам об этом. Ваши движения, голос — все изменилось!
— Что, подурнела?
— Что вы! Наоборот!..
Хозяйка дома поднялась из-за стола и пригласила гостей в соседнюю комнату. Мужчины, столпившись у двери, вежливо уступали друг другу дорогу. Альбин Штюмер с Гутхабером и главным прокурором, перебивая один другого, рассказывали Сирмаи городские новости.
— Соцдемы сначала хотели заполучить себе место главного прокурора и готовили на эту роль адвоката Марковича…
— Марковича? А как же ты, Кальман Халас?
Главный прокурор рассмеялся.
— Я всего лишь месяц как снова у дел. В августе прошлого года комиссия по чистке и проверке вынесла решение лишить меня места. Ты еще не знаешь, что здесь творилось. Однако народный суд отменил это решение.
— Понимаю.
— Семь месяцев в городе вообще не было главного прокурора.
— Точно так же, как и главного санинспектора. Его функции выполнял заместитель. В общем, о чем говорить! До сих пор только тридцать семь решений комиссии по чистке и проверке были отменены народным судом. Теперь ты представляешь, что здесь было!
Сирмаи покачал головой.
— Сегодня утром я зашел в городскую управу, чтобы поприветствовать своих старых коллег. Новых лиц почти не видно — по существу, все остались на своих местах.
— Если бы ты заглянул туда несколько месяцев назад, ты не узнал бы своей управы! Боже мой, сколько там было разных перемещений и увольнений!
Гости с наслаждением вдыхали аромат крепкого черного кофе. Сирмаи из-под опущенных век наблюдал за всеми. Левой рукой он машинально приглаживал начинавшие уже седеть виски.
— Ну, а как распределены полномочия? Ведь три вице-бургомистра…
Альбин Штюмер махнул рукой. Гутхабер деланно засмеялся, тряся обвисшими щеками. Взяв двумя пухлыми пальцами чашечку с кофе и держа ее от себя на расстоянии, чтобы не капнуть на костюм, он произнес сквозь смех:
— Ха-ха! Полномочия!
Альбин Штюмер деловито откашлялся и начал:
— Так вот, изволите ли видеть, между нами говоря, у них нет полномочий. Или, если сказать точнее, у них такие же полномочия, как у любого из референтов городской управы. Токач, например, занимается вопросами социального обеспечения.
— И это все! — сказал Сирмаи, выразив на своем лице неподдельное удивление, и поставил чашку на стол. — Вице-бургомистр от соцдемов, по существу, заведует городским загсом, и не больше.
— Тогда кто же… кто решает все вопросы?
— Бургомистр Андришко. Общественные работы, промышленность, жилищные вопросы, налоги, коммунальные предприятия, кадры… Одним словом, все, все в его руках.
Все замолчали. В наступившей вдруг тишине хозяйка на цыпочках вышла из комнаты.
— Гм, — промолвил наконец Сирмаи. — Это уж слишком… Однако что же, собственно, за человек этот Андришко?
— Я же говорил тебе. Работал механиком на кирпичном заводе. Из металлистов.
Сирмаи презрительно улыбнулся.
— The right man on the right place![28] Я думаю, что в рамках этой пословицы он и разбирается в делах.
А Штюмер, Гутхабер и прокурор, стараясь перекричать друг друга, начали объяснять ему:
— Ты, наверное, думаешь, что специальное образование и опыт теперь что-нибудь значат?! Ты здесь и кое-что похлеще встретишь. Знаешь, кем был в прошлом наш начальник полиции? Сапожником. А начальник политической полиции? Маляром! В общем, ты еще насмотришься чудес!
Они чокались и, покрякивая, пили крепкую домашнюю водку. Сирмаи закурил сигарету и тут же нетерпеливо, с силой вытолкнул изо рта клуб дыма.
— Три вице-бургомистра, которые ничего не решают… — Он задумался. — А теперь к ним подсядет еще четвертый… Ведь в конечном счете об этом и идет речь. Кем я был? Вице-бургомистром! Зато единственным! Я был настоящим заместителем бургомистра. Это совсем другое дело! И все же… — он говорил это больше для себя, не ожидая ответа собеседникоз.
Потом заговорил Альбин Штюмер. И снова официальным тоном председателя национального комитета.
— Заместитель бургомистра, — сказал он. — По существу, речь идет только об этом. Именно заместителем и был тогда вице-бургомистр.
В этот момент Гутхабер, вернувшись из столовой с новой порцией слоеного пирога, стоя в дверях, заметил:
— Точно! Заместителем бургомистра! Если бы ты мог все уладить с Андришкой, Альбин!
— Нечего тут улаживать. Сделаем это в рабочем порядке — и все. Завтра же, на заседании национального комитета. Проведем его по персональному списку… И то, что ты, Йожи, беспартийный, даже лучше.
