— Вы случайно не слышали, как дела у матери? Она все еще наверху, у себя в спальне?
— Ее отправили в деревню к бабушке. Без нее легче управиться с делами, а то она только понапрасну волнуется и другим мешает. На этом настояла Катри.
— Катри хорошо придумала. Если происходит что-нибудь разумное, то уж наверняка по ее совету.
Кучер одобрительно засмеялся.
— Да, она решительная. Вот бы из кого мужик вышел! Сказать вам, что она поручила мне? Конечно, мое дело маленькое, я просто передаю, что мне велят: что стриженое, что бритое — все едино. А вам она вот что велела сказать: пусть, мол, развлекается и не приходит слишком рано домой. Все идет своим чередом, как при вас, даже намного лучше. Теперь решайте сами, как вам быть. Меня это не касается, мое дело сторона. Ну, как тут у вас? Что мне передать дома? Вы придете или нет?
— Я приду, когда будет нужно, — уклончиво ответил Конрад.
— А я тогда пойду и возьму кобылку. Ладно?
— Хорошо.
«Пусть не приходит слишком рано домой! — удрученно повторил про себя Конрад, когда кучер ушел. — Да, а для нее лично важно или нет, вернусь ли я вообще и когда?» — От обиды он закусил губу.
Подняв глаза, Конрад увидел расстроенную Юкунду.
— Вы сейчас пойдете домой? — упавшим голосом пробормотала она.
Он удивился. Кто говорил о возвращении? Ему стало жаль ее.
— Нет, я еще ненадолго задержусь здесь, — утешил ее Конрад.
Однако Юкунда печально покачала головой.
— Вы сейчас пойдете домой, — уныло повторила она. — Я это чувствую. И потом уже никогда, никогда не вернетесь ко мне. Это был первый и последний раз.
— Никто не может знать заранее, в последний ли раз что-либо случается.
— Нет, такое можно предвидеть. Я знаю, что это было в первый и последний раз. Иначе вы не зашли бы ко мне по оплошности, из-за строптивости и духа противоречия — просто дома случайно произошла досадная размолвка. Я знаю, я слышала.
Потом она снова смягчилась.
— Не сердитесь на меня за то, — умоляюще попросила она, — что мне будет больно, если вы меня покинете. Я все равно вам благодарна. — Стало быть, вы еще немножко посидите у нас, хотя бы чуточку?
Конрад остался, но только из вежливости. Юкунда была права. Что-то тянуло его домой. Многое не давало ему покоя. Любопытство насчет того, что там происходит, оживленное движение на террасе, которое он видел, потребность во всем участвовать и помогать, желание снова общаться с Катри. Это и еще многое другое, хотя и не целиком осознанное, пробудилось в нем, пока Юкунда испуганно следила за каждой переменой в выражении его лица.
Со стороны «Павлинов» послышались первые звуки танцевальной музыки, взволнованной польки — пока, правда, без должной уверенности, слабовато и безрадостно, отдаваясь эхом в пустом зале. И тут же Юкунда начала в нос подпевать — просто так, по привычке. Конрад, прежде только наслышанный о ее глупости, теперь сам мог во всем убедиться.
Между тем в садике опять стало людно. Уже при первом движении скрипичного смычка взгляды посетителей устремились к окнам, откуда исходил звук. Из-за этого все разговоры как-то сразу смолкли, слышались только обрывки фраз, произносимые приглушенными голосами, словно люди боялись помешать музыке. Когда ритм понемногу наладился, беседа за столиками вновь ожила. Однако все мысли людей были прикованы к танцплощадке, а застольные разговоры, будто кони в школе верховой езды, крутились на длинном поводке вокруг «Павлинов».
Кто-то из крестьян осторожно и назидательно произнес:
— Да, разве можно сравнить «Павлины» лет этак двадцать — тридцать назад, до того как они достались старому Реберу, с теми, какими они стали теперь! Все добро создано собственными силами, без посторонней помощи — только двумя трудолюбивыми руками, разумной головой и честным сердцем. Он постоянно прикупал землю — в одном году пашню, через год луг на сэкономленные деньги, если дела шли хорошо; потом постепенно расширял свое хозяйство.
— А вон тот луг ниже террасы тоже относится к «Павлинам»?
— Все сверху донизу, от террасы до железнодорожной линии, межа, выпас и в придачу часть виноградника.
— А что с хозяйкой «Павлинов»? Она всегда такой была?
— Хозяйка «Павлинов», госпожа Ребер? Которая из Херрлисдорфа? Она, доложу я вам, в мое время была самой веселой, самой жизнерадостной женщиной во всем кантоне. Всегда приветливая, бодрая, в добром здравии. А какая трудолюбивая и работящая! Да, старик многим ей обязан.
— Жизнерадостная? Кто? Хозяйка «Павлинов»? Неужто жизнерадостная? А что же с ней стало?
