Вы мне нравитесь, Окада-сан. Честное слово! Субъект я, конечно, неприятный, что говорить. Барахло! Но в таких вещах врать не стану. Вы для меня — человек не посторонний. Вот я, если посмотреть, совсем никудышный тип. Куда мне до вас! Малограмотный, невоспитанный коротышка. Мой папаша делал татами в Фунабаси, еще тот был алкаш. Ребенком я очень хотел, чтобы он умер поскорее, что он и сделал, — уж не знаю, хорошо это или плохо. А потом была нужда, классическая, так сказать, как в книжках. Мне из детства и вспомнить нечего. Хоть бы родители слово доброе сказали! Вот я с рельсов и съехал. Школу кое-как закончил, а дальше жизнь учила. Все больше темными тропками пробирался, в обход. Жил своей головой, какая ни есть. Вот почему я терпеть не могу это высшее общество, чиновников разных. Какое «не люблю» — ненавижу. И дверь им в общество открыта — пожалуйста, входите, — и жены у них красавицы, и все у них замечательно. Мне нравятся такие, как вы, Окада-сан. Толковые люди, способные.
Усикава чиркнул спичкой и закурил новую сигарету.
— И все же, Окада-сан, вечно это продолжаться не может. Вы ведь все равно свалитесь, рано или поздно. Нет таких, кто бы не падал. С точки зрения истории эволюции человек только-только встал на две ноги, научился ходить и сразу стал забивать себе голову всякой мудростью. Так что, Окада-сан, и вы споткнетесь, будьте уверены. Тем более что в мире, с которым вы связались, все сгорают, как мотыльки. В нем слишком много намешано. Он весь из головоломок. Я кручусь в этом мире с того времени, когда дядюшка Ватая-сэнсэя был в самой силе. А теперь всем его наследством распоряжается сэнсэй. До этого я опасными делами занимался. Продолжал бы в том же духе — сидел бы сейчас в тюрьме, а то и сдох бы где-нибудь. Я не преувеличиваю. На мое счастье, старый сэнсэй меня подобрал. Так что мои маленькие глазки всякое повидали. В этом мире всем крепко достается — и лохам, и тем, кто пошустрее, и сильным, и слабым. Никто на ногах удержаться не может. Поэтому все хотят подстраховаться. И мелкие сошки, вроде меня, тоже. Хоть упадешь, но жив останешься. Но если ты сам по себе, одиночка, тогда — конец. Свалишься и все — аут! Больше не поднимешься. Кранты.
И вы, Окада-сан, — может, не надо вам это говорить — тоже скоро под откос покатитесь. Сто процентов. Так в моей книжке написано. Через две-три страницы, большими черными буквами: «Тору Окаде скоро каюк». Точно. Я не пугаю, нет. Просто у меня об этом мире информация точнее, чем в прогнозе погоды по телевизору. Я вот что хочу сказать: пришло вам время из игры выходить.
Усикава умолк, посмотрел на меня и продолжал:
— Знаете что, Окада-сан? Давайте-ка бросим взаимные подозрения и поговорим о деле… Предисловие длинноватое получилось, так что перехожу к предложению, с которым пришел.
Усикава положил руки на стол и быстро облизал губы кончиком языка.
— Итак, Окада-сан, я сказал, что вам лучше развязаться с этим участком и бросить это дело. Хотя, может, вы и рады бы, да ситуация не позволяет. Может, у вас какие-то обстоятельства и вы ничего не можете сделать, пока долг не вернете.
Он сделал паузу и искательно заглянул мне в глаза.
— Если проблема в деньгах — пожалуйста, у нас есть. Скажите: «Мне нужно восемьдесят миллионов», — и они у вас будут. Восемь тысяч бумажек по десять тысяч иен. Вы расплачиваетесь с долгом, а остаток кладете в карман. Все шито-крыто, и вы свободный человек. Ну как? Здорово, правда?
— Тогда участок и дом перейдут к Нобору Ватая? Так?
— Наверное. Думаю, так и получится. Хотя еще предстоят всякие мудреные формальности…
Немного поразмыслив, я сказал:
— Послушайте! Что-то я не пойму. Зачем Нобору Ватая все это? Почему он хочет выжить меня с этого участка? Что с участком и домом делать собирается?
Усикава осторожно провел ладонью по щеке.
— Нет-нет, Окада-сан. Об этом я абсолютно ничего не знаю. Я же с самого начала вам сказал: «Я всего-навсего глупый почтовый голубок». Что хозяин скажет, то я и делаю. А поручения по большей части хлопотные, должен сказать. В детстве я читал книжку про Аладдина и волшебную лампу и очень джинну сочувствовал — уж так его заездили. И не думал, что вырасту и окажусь на его месте. Тяжелый случай. Ну да ладно. У меня задание — передать предложение от Ватая-сэнсэя, и я его выполнил. А там уж ваше дело. Что скажете? С каким ответом мне возвращаться?
Я не ответил.
— Конечно, вам нужно подумать. Нет проблем. У вас есть время. Прямо сейчас ничего решать не надо. Я бы с радостью сказал: «Думайте сколько хотите, не торопитесь», — но, по правде сказать, нет у нас такой возможности. Послушайте, Окада-сан, моего совета. Такие щедрые предложения на столе долго не лежат. Может статься, обернетесь на секундочку — глянь, ан и нет ничего. Испарилось, как влага на запотевшем стекле. Думайте хорошенько — и побыстрее. Неплохое же предложение. Хорошо?
Усикава вздохнул и посмотрел на часы.
