Избранные произведения. II том полностью

— Вы — пропитанный духом дискриминации субъект, типичный мужчина в квадрате, — не скрывая раздражения, заявила Та, Что Повыше.

— Мужчина в квадрате, — опять повторил Осима.

Та, Что Пониже продолжала, не обращая на него никакого внимания:

— Вы прикрываетесь, как щитом, сложившимся в нашем обществе положением и дешевой мужской логикой, придуманной для того, чтобы такое положение сохранять. Отводите женскому тендеру роль граждан второго сорта, ограничиваете и лишаете женщин законных прав. Пусть это делается скорее неосознанно, чем нарочно, но вина ваша от этого не меньше. Боль других людей становится вам безразлична; вы так защищаете свои мужские интересы. И не пытаетесь разобраться, как плохо ваша душевная слепота действует на женщин, на общество. Туалет, картотека… это, понятно, мелочи. Однако без мелочей ничего не бывает. Надо начинать с мелочей, иначе нельзя сорвать пелену душевной слепоты, опутавшую наше общество. Таков принцип наших действий.

— И такие чувства испытывают все женщины, имеющие сердце, — бесстрастно добавила Та, Что Повыше.

— «Ах, благородные сердцем. Девушки! Скорбь вы мою утешаете…»[142] — процитировал Осима.

Наши посетительницы молчали, как два сцепившихся айсберга.

— «Электра» Софокла. Великолепная трагедия. Я ее несколько раз перечитывал. Кстати, словечко «гендер» изначально выражало род в грамматике, а когда речь идет о физических различиях между мужскими и женскими особями, мне думается, правильно говорить «пол», а не «гендер». Лингвистическая мелочь.

Ледяное молчание продолжалось.

— В любом случае, то, что вы говорите, неверно по сути, — спокойно и все же категорично заключил Осима. — Я вовсе не жалкий исторический пример мужчины в квадрате.

— Не могли бы вы доходчиво объяснить, в чем же мы по сути ошибаемся? — с вызовом проговорила Та, Что Пониже.

— Без всяких там логических подмен и умствований, — добавила Та, Что Повыше.

— Хорошо. Объясним прямо и понятно, без логических подмен и умствований.

— Да уж сделайте одолжение, — сказала Та, Что Повыше. Спутница поддержала ее коротким кивком.

— Начнем с того, что я не мужчина, — заявил Осима.

Все молчали, потеряв дар речи. Я тоже чуть не задохнулся и покосился на Осиму.

— Я женщина.

— Давайте без глупых шуток, — выдержав паузу, выдохнула Та, Что Пониже. Но только для того, чтобы что-то сказать. Уверенности в ее словах не чувствовалось.

Осима вынул из кармана хлопковых брюк бумажник и вручил женщине пластиковую карточку — удостоверение личности с фотографией. Наверное, для какой-нибудь больницы. Она прочитала, что написано на карточке, и, нахмурив брови, передала Той, Что Повыше. Та тоже посмотрела и, немного поколебавшись, вернула удостоверение Осиме с таким видом, будто сдавала ему плохую карту.

— Тоже хочешь посмотреть? — повернулся ко мне Осима. Я молча покачал головой. Он убрал карточку в бумажник и отправил его в карман брюк. Положил руки на стойку.

— Таким образом, как вы изволили видеть, и с точки зрения биологии, и по документам я женщина. С этим не поспоришь. Поэтому то, что вы здесь говорили, ошибочно по сути. Я просто не могу быть пропитанным духом дискриминации субъектом, типичным мужчиной в квадрате.

— Однако… — начала было Та, Что Повыше, но дальше этого дело не пошло. Та, Что Пониже поджала губы и правой Рукой потянула себя за воротник блузы.

— Физиология у меня женская, но ощущаю я себя стопроцентным мужчиной, — продолжал Осима. — У меня мужская психика. Так что в этом смысле… э-э-э… может, вы и правы, говоря об историческом примере. Боюсь, вы имеете дело с закоренелым сторонником дискриминации. Однако несмотря на внешность, я не лесбиянка. Отдаю предпочтение мужскому полу. Иначе говоря, я — гей, хоть и женщина. Для половой жизни у меня анальное отверстие, а не вагина. Клитор чувствительный, а соски почти ничего не ощущают. Менструаций тоже не бывает. В чем здесь дискриминация? Может быть, кто-нибудь объяснит?

Мы молчали все втроем — слов ни у кого не было. Кто-то тихонько кашлянул, некстати нарушив повисшую в комнате тишину. Висевшие на стеке часы вдруг заголосили громким надтреснутым боем.

— Извините, но у меня сейчас обед, — сияя улыбкой, проговорил Осима. — Тунец со шпинатом. Пришлось прерваться — к вам вызвали. Боюсь оставлять надолго, как бы кошки не сожрали. У нас полно кошек. Многие бросают котят в сосновом лесу на побережье. Пойду, с вашего позволения, доедать. На этом разрешите откланяться. Всего хорошего. Наша библиотека открыта для всех граждан. Каждый здесь волен делать, что хочет, естественно, соблюдая действующие правила и не мешая другим посетителям. Смотрите, что вам угодно. Пишите свой доклад. Что бы вы ни написали, нас это мало волнует. Мы тут живем сами по себе, субсидий и указаний ни от кого не получаем. И дальше собираемся жить так же.