До того, как начался дождь, Хосино успел сбегать в магазин и принес на обед целый пакет сладких булочек и молоко. За поеданием этой снеди их застала горничная, заглянувшая убрать номер.
— А чего тут убирать? И так нормально, — сказал ей Хосино.
— Вы никуда не уходите? — удивилась горничная.
— Не-а, не уходим. Нам и здесь хорошо, — ответил парень.
— Сейчас гроза будет, — добавил Наката.
— Гроза… — с подозрением в голосе проворчала горничная и удалилась, посчитав, что с этими типами лучше не связываться.
Через несколько минут где-то вдали глухо зарокотало и, как по сигналу, на землю упали первые капли дождя. Раскаты были слабые — казалось, обленившийся карлик забрался на барабан и вяло топочет по нему ногами. Зато капли в один миг набухли и превратились в ливень. Навалилась духота, мир вокруг напитался запахом влаги.
Когда послышались первые раскаты грома, Наката и Хосино сидели друг против друга, как индейцы, курящие трубку мира. Между ними лежал камень. Наката по-прежнему поглаживал его, не переставая бормотать, и потирал голову. Парень смотрел на него и курил «Мальборо».
— Хосино-сан?
— Чего?
— Вы не побудете с Накатой немного?
— Э-э? А я что делаю? Даже если бы мне сейчас сказали: «Иди!» — куда же в такой ливень?
— Вдруг что-нибудь необыкновенное случится.
— Необыкновенное? Да у нас, честно сказать, и так одни чудеса.
— Хосино-сан?
— Чего?
— Накате неожиданная мысль в голову пришла: а что Наката из себя представляет? Что он за человек?
Хосино задумался.
— Ну и вопросики у тебя, отец! Как обухом по голове. Я и про себя-то ничего толком не знаю. Что за человек Хосино? Чего он может в других людях понимать? Хвастаться нечем, но у меня вообще мозги — слабое место. Но если сказать, что я о тебе думаю, то скажу: Наката — стоящий мужик. Порядком не в себе, конечно, но положиться на него можно. Иначе я бы с ним до самого Сикоку не потащился. У меня башка так себе варит, но глаза-то есть.
— Хосино-сан?
— Ну?
— У Накаты не только с головой плохо. Он — пустышка. Он сейчас это понял. Наката — как библиотека, где нет ни одной книжки. Но когда-то было не так. Когда-то книжки были. Он все никак не мог вспомнить, а теперь вспомнил. Да. Раньше Наката был как все люди. Но потом что-то случилось, и Наката стал пустое место.
— Погоди, Наката-сан. Если так рассуждать, чем я-то лучше пустышки? Жру, сру, работа дрянная, платят ерунду. Баб иногда имею… Что еще? И все равно, что ни говори, живем ведь как-то. Даже весело. Не знаю… Мой дед, знаешь, как говорил? Если все будет так, как тебе хочется, то жить станет неинтересно. И правда — вот выигрывали бы «Драконы» все матчи, кто бы стал бейсбол смотреть?
— Вы деда любили? Да, Хосино-сан?
— Ага. Любил, конечно. Если бы не он, неизвестно, что бы из меня получилось. Спасибо деду — благодаря ему я человеком стал. Не знаю, как сказать: меня вроде что-то направляло. Я и на мотоцикле бросил гонять с дружками, и в силы самообороны пошел. Сам не заметил, как перестал дурака валять.
— А у Накаты, Хосино-сан, нет никого. И ничего. Ничто его не направляет. И читать он не умеет. Тень и та… От нормальной всего половинка.
— У всех свои недостатки.
— Хосино-сан?
— Чего?
— Если бы Наката был обыкновенный… как все… Тогда, наверное, вся жизнь по-другому бы сложилась. Может, получилось бы, как у младших братьев: окончил университет, пошел работать в фирму, женился, детишек завел. Ездил бы в больших машинах, в выходные играл в гольф. Только Наката нормальным так и не стал, а стал таким, как сейчас. Уже поздно переделывать. Это понятно. Но Накате все-таки хочется стать нормальным, хоть на чуть-чуть. Откровенно говоря, у Накаты до сих пор таких мыслей не было; он никогда не думал, что бы ему хотелось сделать. Просто Накате кто-то говорил: «Делай!» — и он делал, старался изо всех сил. Или делал так, чтобы получилось, как получилось. А теперь все изменилось. Накате очень хочется опять стать нормальным. Таким, чтобы свои мысли были, свой смысл…
Хосино вздохнул:
— Ну раз хочется — тогда, конечно. Нормальным-то лучше. Хотя представить не могу, что из тебя получится.
— Вот и Наката не может.
— Не-е. Если получится, тогда ладно. Знаешь, как мне хочется, чтобы ты нормальным сделался?
— Но до этого Накате надо кое-что уладить.
— Что, например?
— Например, разобраться с тем случаем, с Джонни Уокером.
— С Джонни Уокером? — спросил парень. — Это про которого ты уже рассказывал? На виски который?
— Да-да. Наката тут же пошел в полицейскую будку и все рассказал. Думал губернатору доложить, но Накату не послушали. Поэтому приходится самому. Вот решит Наката этот вопрос, а потом можно нормальным становиться, если получится.
— Может, я чего не понимаю… Выходит, камень тебе для этого нужен?
— Совершенно верно. Накате надо другую половинку тени вернуть.
