— Тираж небольшой был, и больше она не переиздавалась. Так что в магазинах ее скорее всего не найти. Даже у меня ни одного экземпляра не осталось. Я уже говорила тебе: в книжке собраны беседы с такими людьми, а это, в общем-то, никому не интересно.
— А почему тогда вас это заинтересовало?
— В самом деле, почему? Может, в этом был какой-то символический смысл. Или просто захотелось занять себя чем-то, поставить перед собой цель, голове и ногам работу дать. Сейчас уже не помню, что меня подтолкнуло, — так, пришло вдруг в голову, и начала. Стала писать, хотя в деньгах тогда особо не нуждалась, и время свободное было, и в принципе могла делать, что хотела. Работа меня очень увлекла. Я встречалась с разными людьми, слышала разные истории. Если бы не эта работа, я, быть может, совсем оторвалась бы от реальности, замкнулась в себе.
— Мой отец в молодости подрабатывал в гольф-клубе — клюшки подносил, — и во время грозы в него угодила молния. Он чудом выжил, а человек с ним рядом погиб.
— Много случаев, когда молния попадала в людей на полях для гольфа. Места открытые, ровные, укрыться там почти негде. Молнии часто туда залетают. Фамилия твоего отца Тамура?
— Да. Наверное, ему столько же лет, сколько вам. Примерно.
Саэки-сан покачала головой:
— Нет, такой фамилии не помню. Среди тех, кого я опрашивала, не было никакого Тамуры.
Я молчал.
— Это же часть твоей теории. Что я писала эту книжку, познакомилась с твоим отцом, и родился ты.
— Да.
— Значит, говорить не о чем. Не было такого факта. Так что теория твоя не сходится.
— А вот и нет, — возразил я.
— Это почему же?
— Потому что я вашим словам не верю.
— Но почему?
— Вот вы тут же сказали, что человека с фамилией Тамура не было. Сказали, не подумав. Ведь это было двадцать с лишним лет назад. Вы столько людей опрашивали. Разве можно так сразу вспомнить, был среди них Тамура или нет?
Покачав головой, Саэки-сан отпила еще кофе. На лице ее мелькнула совсем бледная улыбка.
— Тамура-кун, я… — начала она и смолкла, подбирая слова. Я ждал. — Я заметила, что вокруг меня что-то меняется, — сказала Саэки-сан.
— Что же?
— Трудно сказать. Но я чувствую. Воздух, звуки, свет, движения тела, течение времени… Все становится не таким, как было. Изменения едва заметны, но они накапливаются постепенно и будто сливаются в общий поток.
Саэки-сан взяла свой черный «монблан», посмотрела на него, аккуратно положила на место и взглянула мне прямо в глаза.
— И то, что между нами произошло в твоей комнате прошлой ночью, скорее всего тоже к этому относится. Правильно мы поступили или нет — я не знаю. Но я тогда решила для себя, что гадать смысла нет и подумала: раз попали в поток, пусть несет. Куда вынесет — туда и вынесет.
— Можно я скажу, что о вас думаю?
— Да, конечно.
— Мне кажется, вы хотите заполнить потерянное время.
— Может быть, — ответила она, немного подумав. — Но почему ты так считаешь?
— А я делаю то же самое.
— Заполняешь потерянное время?
— Да. Начиная с детства, у меня так много всего отняли.
— Чтобы жить дальше?
Я кивнул:
— Это необходимо. Человеку требуется место, куда можно вернуться. Сейчас мы еще можем успеть. И я, и вы.
Саэки-сан зажмурилась, положила руки на стол, переплела пальцы. Потом с обреченным видом открыла глаза и спросила:
— Кто же ты такой? И почему ты все знаешь?
Кто я такой? Вы должны это знать, Саэки-сан, говоришь ты. Я — «Кафка на пляже». Я — ваш любовник, и я — ваш сын. Парень по прозвищу Ворона. Нам не будет свободы. Обоим. Нас закрутил мощный вихрь. Иногда мы оказываемся по ту сторону времени. Где-то ударила молния и угодила в нас. Беззвучная, невидимая молния.
В ту ночь вы снова любили друг друга. Ты слышишь, как заполняется пустота внутри этой женщины. Так же тихо осыпается в лунном свете мелкий песок на берегу моря.
Ты задерживаешь дыхание и прислушиваешься к этим звукам. Теория… Так — не так. Так — не так. Вдох-пауза-выдох. Вдох-пауза-выдох. В голове, словно живая желеобразная масса, не смолкая, пульсирует Принц. Всходит луна, начинается прилив. Морская вода устремляется по руслу реки вверх. Нервно раскачиваются ветви кизила под окном. Ты прижимаешь ее к себе, и она прячет лицо у тебя на груди. Ты чувствуешь на голой коже ее дыхание. Она проводит рукой по каждой твоей жилке, каждой мышце, потом ласково, с исцеляющей нежностью, облизывает налившийся кровью член. Ты еще раз извергаешься у нее во рту, и она выпивает твое семя, как драгоценный напиток. Касаешься губами вагины, пробуешь языком ее тело. Становишься кем-то другим, чем-то другим. Переносишься куда-то.
