Парень ставит чашку на стол и пожимает плечами:
— Да нет, почему же… Просто не верится как-то. Что сегодня есть девушки, которые знают
Мари качает головой.
— Неважно, — продолжает он. — Это было давно, а теперь мы играем самый обычный джаз. Универ у нас, конечно, не ахти какой, но приличная банда есть.
Подходит официантка, предлагает еще воды. Он отказывается. Смотрит на часы.
— Ну, мне пора. Скоро пойду.
Мари молчит. «Кто ж тебя останавливает», — написано у нее на лице.
— Хотя… Все равно все опоздают, — добавляет он. Мари оставляет это без комментариев.
— Слушай, а ты могла бы передать сестре от меня привет?
— Это уж ты сам ей звони. Телефон-то помнишь? Какой привет, если я даже имени твоего не знаю?
Он ненадолго задумывается.
— Легко сказать… Вот я звоню, трубку берет Эри Асаи. О чем мне с ней говорить?
— Не знаю. О школе, например. Уж придумаешь, о чем.
— Да я вообще-то не мастер девчонок убалтывать…
— Но со мной ты о чем только не болтал.
— Ну, с тобой… как-то само получается.
— Со мной
— С ней — вряд ли.
— «Ментальная жажда» мешает?
«Может быть…» — словно хочет ответить он, но молчит. Лишь глубоко вздыхает, берет со стола счет и прикидывает, сколько должен.
— Вот деньги за мою долю… Отдашь потом, ладно?
Мари кивает.
Он смотрит на нее, потом на книгу. И, чуть помедлив, добавляет:
— Ты прости — наверное, не мое дело, но… У тебя точно ничего не случилось? Может, с бойфрендом не поладила или с предками поругалась, нет? С чего бы иначе ты здесь сидела одна до утра?
Мари надевает очки и смотрит ему в лицо — молча, пристально, холодно. Парень поднимает руки. Сдаюсь, мол. Извини за лишние вопросы.
— Я, наверное, еще забегу сюда утром, часиков в пять, — говорит он. — Когда снова проголодаюсь. Буду рад еще встретиться.
— Это с чего бы?
— Ну, не знаю…
— За меня беспокоишься?
— Есть немного.
— Или надеешься, что я сестре привет передам?
— Ну… может, и так тоже.
— Моя сестрица тромбона от микроволновки не отличит. Хотя где «Прада», а где «Гуччи», разбирает с первого взгляда.
— Что ж, — улыбается он. — У каждого свое поле боя…
Он достает из кармана пальто блокнот, что-то пишет в нем ручкой, вырывает страницу и передает ей.
— Мой мобильный. Если что, звони… Да, а у тебя есть мобильник?
Мари качает головой.
— Так я и думал. — Он с интересом глядит на нее. — Как только тебя увидел, точно голос какой-то в голове прошептал: «Эта девчонка терпеть не может мобильников»…
Он берет футляр, встает со стула, накидывает пальто. Еще слегка улыбается.
— Ну, пока?
Мари бесстрастно кивает. Даже не глянув, кладет листок с телефоном на столик вместе со счетом. Глубоко вздыхает — и, подперев щеку ладонью, погружается в книгу. По залу еле слышно растекается
Темная комната. Понемногу наши глаза свыкаются с мраком. Мы различаем кровать, в постели спит женщина. Молодая и красивая — старшая сестра Мари. Эри Асаи. Почему-то мы знаем: это она. Черные волосы расплескались волной на подушке.
Мы подсматриваем за ней. Наш взгляд, превратившись в объектив кинокамеры, может перемещаться по комнате куда угодно. Сейчас он зависает прямо над спящей: мы изучаем ее лицо. С каждым движением век меняем угол зрения. Ее маленькие строгие губы сомкнуты и неподвижны. Поначалу дыхания не заметно. Лишь присмотревшись, можно уловить, как подрагивает горло у самых ключиц. Дышит. Затылок впечатан в подушку — так, словно девушка разглядывает потолок. Хотя на самом деле Эри не глядит никуда. Веки сомкнуты плотно, будто кожица на почках зимних деревьев. Она спит очень крепко — скорее всего, даже не видит сны.
Чем дольше мы глядим на Эри Асаи, тем сильнее ощущаем в ней что-то странное. Что-то слишком завершенное и безупречное. Ни мускул, ни ресница не Дрогнут на этом лице. Тонкая, будто лепная шея абсолютно недвижна. Маленький подбородок застыл под острым углом, точно утес на морском берегу… Как бы крепко ни спал человек,
Однако в сознании эта женщина или нет, — механизмы поддержания ее жизни работают безупречно. Пульс и дыхание замедлены до необходимого минимума. Как если бы она существовала на узкой грани между органикой и неорганикой. Отчего же она впала в такое состояние? Этого нам знать пока не дано. Словно залитая в теплый воск, Эри Асаи пребывает в крепком, глубоком, концентрированном сне. То, чему нет места в живой природе, покоится с нею там же. Вот все, что мы понимаем прямо сейчас.
