— Я здесь ем только салат с курицей. Давно так решил. Уж поверь мне на слово: кроме куриного салата, в «Денниз» есть ничего не стоит. Все, что в меню, я уже перепробовал. Ты когда-нибудь ела здесь куриный салат?
Мари качает головой.
— Совсем неплохой. Салат с курицей — и хорошенько прожаренные тосты. Кроме этого, в «Денниз» есть абсолютно нечего.
— Зачем же так долго копаться в меню?
Он растирает пальцами морщинки у глаз.
— Ну подумай сама. Приходишь в «Денниз» и, даже меню не раскрыв — бабах! — заказываешь куриный салат. Какая тоска, тебе не кажется? Эдак, не дай бог, получится, что ты подсела на «Денниз» из-за того, что жить не можешь без куриных салатов? Вот поэтому я открываю меню, а потом делаю вид, что внимательно все прочитал и выбрал куриный салат.
Официантка приносит воды, и он заказывает салат с курицей и хорошо прожаренные тосты.
— Только хороше-енько прожаренные, ладно? — подчеркивает он. — Чтобы только чуть-чуть недообугленные. И кофе после еды.
Официантка вбивает заказ в машинку на ладони и для проверки зачитывает вслух.
— Да, и еще вот сюда добавки… Наверное, — добавляет парень, тыча пальцем в чашку Мари.
— Непременно. Сейчас принесу.
Официантка уходит, парень провожает ее взглядом.
— Ты не любишь курицу? — спрашивает он.
— Не в этом дело, — отвечает Мари. — Но в ресторанах стараюсь курицу не заказывать.
— Почему?
— Ресторанных куриц чем только не пичкают. Гормоны роста и все такое. Этих кур разводят в тесных, темных курятниках, всю жизнь колют им что ни попадя и кормят всякой химией, а потом сажают на ленточный конвейер и механическим топором отрубают голову и крылья.
— Bay! — восклицает парень. И улыбается. Морщинки у глаз ставятся резче. — Куриный салат «Джордж Оруэлл».
Мари, прищурившись, смотрит на него. Но не может решить, поддразнивают ее или нет.
— Но как бы там ни было, салат с курицей здесь и правда лучше всего. Я не вру.
С этими словами парень стягивает кожаное пальто, складывает пополам и вешает на спинку стула. Положив руки на стол, азартно потирает ладони. Сняв пальто, он остается в грубом свитере с круглым вырезом. Зеленые нитки топорщатся кустиками, как и волосы на голове. Обычный паренек из толпы: пройдешь мимо — и не заметишь.
— А встречались мы с тобой в бассейне какого-то отеля на Синагаве. Года два назад, летом. Не помнишь?
— Смутно.
— Нас там четверо было. Мой друг, вы с сестрой, ну и я в придачу. Мы только в универ поступили. А ты еще, помню, в школу ходила… Правильно?
Мари кивает без особого интереса.
— Мой друг тогда за твоей сестрой ухлестывал. Ну и устроил нам «свидание вслепую». Раздобыл где-то пригласительные в бассейн крутого отеля, четыре штуки. А твоя сестра тебя позвала. Но ты не разговаривала почти, все в бассейне плескалась, как дельфиненок в океанариуме… А потом мы все пошли в чайную — там же, в отеле — и ели мороженое. Ты еще заказала персиковую «мелбу»…
Мари недовольно хмурится:
— С чего ты вдруг помнишь такие мелочи?
— Просто еще никогда не ходил на свидание с девчонкой, которая любит «мелбу». Ну и вообще ты классно выглядела.
Мари без единой эмоции смотрит парню в лицо:
— Врешь. Ты только и делал, что пялился на мою сестру.
— Разве?
Мари отвечает молчанием.
— Впрочем, может, и так… — допускает он. — Не зря же я запомнил ее бикини.
Мари достает из пачки сигарету и закуривает.
— Знаешь, — говорит он. — Я, конечно, не защищаю «Денниз». Но даже куриный салат, в котором, возможно, до чертиков всякой дряни, все-таки здоровее, чем никотиновая смола. Тебе не кажется?
Мари пропускает это мимо ушей.
— Тогда вместо меня должна была другая прийти, — говорит она. — Но в последний момент не заладилось, вот и заставили идти меня. Чтобы поровну было.
— Выходит, не вовремя встретились…
— Но я тебя помню.
— Что, правда?
Глядя на него, Мари проводит пальцами по своей щеке. Он трогает шрам на своей.
— Ах, это… Это я, когда маленький был, с велосипеда упал. Разогнался под горку, да свернуть не успел. Еще мочку уха порвал. Показать?
Мари, насупившись, качает головой.
Официантка приносит куриный салат и тосты. Подливает в чашку Мари свежего кофе. Проверяет, весь ли заказ выполнен. Парень вооружается вилкой и ножом, пробует салат. Затем берет в руку тост, подносит к глазам, разглядывает. И недовольно хмурится.
— Сколько ни напоминай, чтобы жарили
Мари явно думает о своем.
— А сестра твоя и правда была красавица, — говорит он будто бы сам себе.
Мари поднимает голову:
— Почему ты говоришь в прошедшем времени?
— Почему?… Ну просто потому, что вспоминаю прошлое. Я же не в том смысле, будто теперь она уже некрасивая.
— По-моему, она и сейчас красивая.
