Избранные произведения. II том полностью

— Ну и отлично. Я ведь, если честно, толком ее и не знал. Эри Асаи… В старших классах проучился с ней год, но практически не общался. Точнее, она со мной не заговаривала.

— Но тебе она интересна — так или нет?

Парень нацеливает вилку и нож в потолок и задумывается.

— Да тут не то чтобы интерес… Как бы лучше сказать… Ментальная жажда, пожалуй, будет точнее.

— Ментальная жажда?

— Ну мне же любопытно, что я почувствую, если выманю на свидание такую девчонку, как Эри Асаи. Вот примерно так, и не больше. Все-таки вылитая фотомодель…

— Так это и есть «ментальная жажда»?

— Одно из ее проявлений.

— Но тогда ее выманил твой друг, а ты оказался в нагрузку, верно?

Парень кивает с набитым ртом. Не спеша прожевывает все, что влезло.

— Я, видишь ли, по жизни играю вторые роли, — говорит он чуть погодя. — Огни рампы не по мне.

— Поэтому тебя и выбрали для встречи со мной.

— Ну и что? Ты тоже была… ничего себе.

— Эй. У тебя что, привычка обо всех в прошедшем говорить?

Он улыбается:

— Да нет. Просто я искренне, с сегодняшней точки зрения, рассказываю о том, что пережил когда-то. Очень милое воспоминание. Правда. Хоть ты со мной почти и не разговаривала…

Он кладет вилку и нож на тарелку, отпивает воды, вытирает губы салфеткой.

— Вот я и спросил у Эри, пока ты плавала. Отчего, мол, у тебя такая неразговорчивая сестра? Или, может, со мной что не так?

— И что же она ответила?

— Сказала, что ты обычно ни с кем не заговариваешь первой. Что, хоть и японка, по-китайски говоришь чаще, чем на родном языке. Дескать, мне волноваться не о чем. И, по крайней мере на первый взгляд, во мне она особых странностей не замечает.

Мари молча гасит окурок в пепельнице.

— Значит, дело не во мне?

Мари ненадолго задумывается:

— Я не помню подробностей… Но, кажется, не в тебе.

— Ну слава богу. А то я все успокоиться не мог. Конечно, у меня тоже найдется пара-тройка проблем, но… Поскольку это внутренние проблемы, я стараюсь не выставлять их на обозрение. Тем более — летом, в бассейне.

Словно желая что-то проверить, Мари снова вглядывается в его лицо:

— По-моему, «внутренних проблем» я в тебе тоже не заметила.

— Ну просто гора с плеч…

— Вот только имя забыла, — добавляет Мари.

— Мое?

— Ага.

Он качает головой:

— Ну забыла — и ладно, мне-то что. Обычное имя, каких пруд пруди. Самому иногда забыть охота. Но собственное имя, к сожалению, так просто не забывается. Отчего мы постоянно забываем только чужие имена — даже те, которые должны помнить обязательно?

Будто выискивая что-то безнадежно утраченное, парень оглядывает улицу за окном. И опять переводит взгляд на Мари:

— И знаешь, я все время удивлялся: почему твоя сестра тогда ни разу не искупалась? Вроде и день был жаркий, и бассейн — высший класс…

«А я почем знаю?» — написано на лице у Мари.

— Да просто не хотела смывать косметику, — говорит она. — Обычное дело. Вот и бикини, как у нее, тоже не для того, чтобы плавать.

— Вон как? — удивляется он. — Смотри-ка… Вроде сестры, а жизни такие разные.

— У каждой своя, чего удивляться.

Он обдумывает ее слова, затем говорит:

— А почему мы все начинаем так жить — каждый своей жизнью? Ну то есть… вот, скажем, вы. Родились от одних родителей, росли в одной семье, обе девочки. Откуда же появились два настолько разных характера? Значит, была какая-то развилка на вашем пути? Одна в бикини чуть крупнее сигнального флажка нежится в шезлонге, соблазняя весь белый свет. А другая в школьном купальнике устраивает заплывы с дельфинами наперегонки…

Мари заглядывает ему в глаза:

— И ты хочешь, чтобы я на все это ответила за пару минут? Пока ты доедаешь свой куриный салат?

Он качает головой:

— Нет-нет, я не в этом смысле. Просто озвучил то, что вертелось в голове. На это отвечать не обязательно. Это все так… Вопросы к себе самому.

Вернувшись было к салату, он вспоминает о чем-то и продолжает:

— У меня самого — ни сестер, ни братьев. Вот и хочу понять, как все устроено. До каких пор братья-сестры похожи, а с каких пор — совсем разные?

Мари молчит. Парень, сжимая в руках нож и вилку, задумчиво смотрит в пространство перед собой.

— Читал я как-то одну историю, — говорит он. — О трех братьях, которых вынесло на какой-то гавайский остров… Вообще говоря, это миф. Очень древний. Читал я его в детстве, подробностей не помню. Но в целом звучит примерно так. Три брата отправились на лодке порыбачить, тут налетел шторм, их долго мотало по морю, пока не выкинуло на необитаемый остров. Очень красивый — всюду пальмы, бананы с кокосами, а в самом центре громоздится высоченная гора. В первую же ночь к каждому из братьев явился во сне Господь и сказал: «Пройдете по берегу еще немного — увидите три больших круглых камня. Пусть выберет каждый из вас по камню и покатит его куда захочет. Где остановится — там и будет его место для жизни. Чем выше закатишь свой камень — тем больший мир откроется перед тобой. Но где остановиться на этом пути — решаешь только ты сам».

Парень отпивает воды из стакана, переводит дух. Мари по-прежнему делает вид, что ей скучно, но слушает внимательно.

— Пока все понятно? Мари легонько кивает.