Избранные произведения. II том полностью

Каору, прищурясь, глядит на Мари:

— Да ты чего? Ты очень даже симпатичная. Я не комплимент говорю, серьезно! «Лицом не вышла» — это вот про таких, как я…

Смутившись, Мари чуть заметно поводит плечами:

— Вот сестра моя — настоящая красавица! Куда ни придет, все только на нее и смотрят. И удивляются: надо же, вроде бы сестры, а такие разные. И ведь правда: если сравнивать, я и в подметки ей не гожусь. Рост маленький, грудь никакая, рот в пол-лица, волосы торчат… Да еще и близорукость. Астигматическая.

— Вообще-то, — смеется Каору, — у людей все эти штуки называются «изюминками».

— Не знаю… У меня так думать не получается. С малых лет мне только и намекали, что я уродина.

— И потому ты решила учиться себя не помня?

— Поначалу да. Только я не люблю с другими за успехи соревноваться. В спорте была никакая, в секции не ходила, друзей заводить не умела. Одноклассники дразнили все время… В общем, в тринадцать лет я школу бросила.

— Взбунтовалась, никак? Из принципа?

— Ну просто в школу идти не хотелось так, что по утрам из меня еда обратно лезла. Желудок совсем испортила.

— Хм-м… Я вот, помню, училась хуже некуда, но чтобы школу ненавидеть — такого не было. Любой, кто дразнить пытался, у меня сразу в лоб получал.

Мари улыбается:

— Эх, вот бы и мне так… Может, все было бы по-другому.

— Да брось. Тоже мне талант. Особо гордиться нечем… Ну а дальше что делала?

— В Иокогаме была спецшкола для китайских детей. Моя подружка детсадовская туда ходила. Половина занятий на китайском, но никто не гробился за оценки, как в обычной японской школе. Опять же, единственная подруга там училась. Ну я и решила перейти. Родители, конечно, были против. Но иначе они бы меня в школу ходить не заставили…

— Жутко упрямая была, да?

— Наверное… — признает Мари.

— Что же, в эту китайскую школу и японцы могли поступать?

— Ага. Безо всяких экзаменов.

— Но ты же тогда еще не понимала по-китайски!

— Ну да, ни слова. Но я ведь совсем маленькая была, да и подружка помогала, — в общем, заговорила почти сразу. Там спокойно было, ничего не заставляли делать через силу. Так до старших классов там и проучилась. Родителям, понятно, это не очень нравилось. Они-то надеялись, что я закончу что-нибудь попрестижнее, выучусь на какого-нибудь адвоката или врача. Чтобы, значит, у каждой из дочерей своя роль была. Прекрасная Белоснежка и ее талантливая сестра…

— Твоя сестра и впрямь такая раскрасавица?

Кивнув, Мари отпивает «Перье».

— Еще в средней школе для фотожурналов позировала. Знаете, такие журналы для девочек-тинейджеров?

— Хм-м, — задумалась Каору. — Наверное, с такой суперсестрой и правда жизнь не сахар… Ну это ладно. Но почему такая девчонка, как ты, шатается по ночам где попало?

— Что значит — «такая, как я»?

— Ну, как лучше сказать… приличная, что ли.

— Да просто домой идти неохота.

— С предками поругалась?

Мари качает головой:

— Вовсе нет. Так… Захотелось побыть одной где-нибудь не дома. Пока ночь не кончится.

— И часто у тебя такое?

Мари молчит.

— Ты извини, если болтаю лишнее, — говорит Каору. — Но, если честно, приличные девочки никогда не появляются в этой части города так поздно. Какие только ублюдки здесь не шастают. Даже я дерьма нахлебалась — причем не раз и не два. Когда уходят последние электрички, в этих местах наступает очень странное время. Совсем не то, что ты называешь ночью…

Мари берет кепку «Red Stocks». Разглядывает козырек. О чем-то думает, не говоря ни слова. Но отгоняет от себя эти мысли.

— Извините, — говорит она мягко, но решительно. — Может, поговорим о чем-нибудь другом?

Каору съедает несколько соленых орешков, один за другим. И спокойно кивает:

— Конечно. Какие проблемы. Можно и о чем-нибудь другом…

Мари достает из кармана джемпера пачку «Кэмела» и прикуривает от пластмассовой зажигалки.

— О! Так ты куришь? — с интересом уточняет Каору.

— Иногда.

— По-моему, тебе не очень идет.

Мари чуть краснеет и натянуто улыбается.

— Угостишь сигареткой?

— Пожалуйста.

Каору достает сигарету из пачки, берет у Мари зажигалку, прикуривает. Что и говорить, курящая Каору смотрится гораздо круче.

— У тебя парень есть?

Мари качает головой:

— Сейчас меня мужчины не интересуют.

— Значит, тебе с женщинами лучше?

— Да не в этом смысле… Я сама не пойму.

Каору курит, слушая музыку. Расслабленно, со смертельной усталостью на лице.

— Давно спросить хотела, — говорит Мари. — А почему гостиница называется «Альфавиль»?

— Почему? — переспрашивает Каору. — А это, кажется, наш президент придумал. У всех «рабухо» названия такие же дурацкие. Кто туда ходит-то? Мужики с бабами, цель одна — потрахаться. Койка с душем есть — и слава богу. Кому придет в голову о названиях думать? Вот и подбирают имена побредовее. А почему ты спрашиваешь?

— Так называется один из моих самых любимых фильмов. Режиссер Жан-Люк Годар.

— Первый раз слышу.

— Очень старое французское кино. Еще в 60-х снимали.

— Ну, может, оттуда и взяли. При встрече спрошу у хозяина. И что это значит — «Альфавиль»?

— Город будущего, — объясняет Мари. — Где-то на Млечном Пути.

— А, фантастика? Типа «Звездных войн»?