Его старшие сестры тоже любили наряжаться; всякий раз, собираясь на очередное свидание, отлавливали тогда еще маленького Цкуру и выпытывали, что он думает насчет их внешнего вида. И к его словам почему-то относились очень серьезно. «Слушай, а как тебе вот это? — спрашивали они. — А такое сюда подойдет?» И он, единственный в те минуты мужчина в доме, старательно выносил суждения. Сестры уважали мнение брата, и он был счастлив. Так со временем оценивать стиль женской одежды вошло у него в привычку.
Отхлебнув виски с содовой и льдом, он представил, как стягивает с Сары платье. Отцепляет крючок, расстегивает молнию. Пока такое произошло только раз, но секс у них получился очень удачным и, похоже, обоим понравился. Как в платье, так и раздетая, Сара выглядела лет на пять моложе своего возраста. Белая кожа, небольшая, но полная грудь. Он ласкал эту женщину долго и с наслаждением, а кончив, прижал к себе и захлебнулся от нежности. Хотя, конечно, только этим ограничиваться нельзя, он все понимал. Таковы уж правила человеческих отношений. Если что-то берешь — отдавай что-нибудь взамен.
— А у тебя как все было в школе? — спросил Цкуру Тадзаки.
Сара покачала головой.
— Да ну ее, мою школу. Скучно рассказывать. Как-нибудь в другой раз. Сейчас хочется тебя послушать… Так что же случилось с вашей «неразлучной пятеркой»?
Цкуру набрал пригоршню орешков, закинул парочку в рот.
— В нашей компании было несколько негласных правил, которые не обсуждались. Одно гласило: чем бы мы ни занимались — все делаем впятером. Скажем, таких дел, которые могут выполнить двое, мы старались избегать. Иначе компания распадется. А мы должны держаться друг друга и быть центростремительной единицей. Как лучше сказать… В общем, мы очень старались, чтобы наш союз оставался гармоничным и нерушимым.
— Союз гармоничный и нерушимый? — с каким-то искренним удивлением повторила она.
Цкуру едва заметно покраснел.
— Старшеклассники, куда деваться. Каких только глупостей не придумают…
Пристально глядя на него, Сара чуть наклонила голову.
— Не думаю, что это глупости. И какая же цель была у вашего союза?
— Цель — как я уже говорил: помогать после уроков подготовишкам. Именно это нас когда-то объединило — и, в общем, всегда оставалось для каждого очень важным. Хотя со временем, возможно, сохранение союза и стало его самоцелью…
— Существование ради существования?
— Наверное.
Сара прищурилась.
— Прямо как у Вселенной.
— Насчет Вселенной не знаю, — отозвался Цкуру. — Но для нас в те дни это ужас как много значило. Казалось, нужно во что бы то ни стало сохранить между нами эту…
— Сила, возникшая при конкретных обстоятельствах. Только однажды — и больше никогда.
— Как Большой Взрыв?
— В Большом Взрыве я тоже разбираюсь неважно, — признался Цкуру.
Сара отхлебнула мохито, повертела в пальцах бокал, разглядывая плавающие в нем листья мяты, и наконец сказала:
— А я, знаешь, все детство проучилась в женской гимназии. И, если честно, плохо понимаю, как могут девчонки с парнями вот так дружить одной компанией. Даже представить себе не могу. Получается, чтобы сохранить ваш союз, вы решили себя ограничивать, что ли? Отрицание себя ради дружбы?
— Не знаю, подходит ли сюда «отрицание». Пожалуй, слишком сильное слово. Хотя, наверное, все-таки да — мы старались не допускать, чтобы дружба перерастала в сексуальные симпатии.
— Но вслух не обсуждали? — уточнила Сара.
Цкуру кивнул.
— Да, словами не говорили. Все-таки инструкций для такого не сочиняют.
— Ну а сам ты что же? Всю дорогу вместе — и ни к Белой, ни к Черной не тянуло? Насколько я поняла, девчонки они были симпатичные…
— О да, очень. Каждая по-своему. Я бы соврал, сказав, что не тянуло. Но об этом я, насколько мог, старался не думать.
— Насколько мог, — повторил Цкуру и почувствовал, что снова краснеет. — А когда совсем не думать не получалось, думал про обеих сразу.
—
Цкуру помолчал, подыскивая слова.
— Не могу объяснить как следует. Ну… нечто вроде фантазии, что ли. Идеальная фантазия, бесплотная и бесформенная.
— Хм-м… — озадаченно протянула Сара. И задумалась на несколько секунд. Открыла было рот, но спохватилась, а чуть погодя уточнила: — Значит, после школы ты уехал из Нагои и поступил в токийский вуз, верно?
— Да, — кивнул Цкуру. — С тех пор так в Токио и живу.
— А остальные четверо?
— Поступили кто куда в родном городе. Красный — в универ, на факультет экономики. У него там отец преподавал. Черная — в элитный женский колледж на английский. Синий отлично в регби играл, его взяли по рекомендации в частный коммерческий институт. А Белую родня отговорила-таки идти в ветеринары, и она подалась в музучилище на класс фортепьяно. У всех получилось так, что учеба от дома недалеко. И только я уехал в Токио и поступил в политехнический.
— А почему именно в Токио?
