— Я говорил, что за эти годы спал с несколькими девушками, хотя надолго не связался ни с одной. Что причины тому были разные. И что иногда виноват был не я.
— Да, я помню.
— За последние десять лет я встречался с тремя или четырьмя. С каждой — подолгу и всерьез. Не для того, чтобы поразвлечься и бросить. Но в том, что с каждой из них пришлось расстаться, не было их вины. Виноват, по большому счету, только я сам.
— И в чем же твоя вина?
— Понятно, что с каждой было по разному, — ответил Цкуру. — Но в целом, по-моему, все сводилось к одному. Никому из них я не отдавал себя полностью. То есть, конечно, они мне нравились, и вместе мы здорово проводили время. О каждой осталось много хороших воспоминаний. Но ни к одной не тянуло до полной потери себя.
Сара помолчала. И наконец уточнила:
— То есть ты десять лет всерьез и подолгу встречался с теми, кому всерьез и надолго отдаваться не собирался?
— Похоже на то.
— Мне кажется, это довольно глупо.
— Ты совершенно права.
— А может, тебя одолевали страхи — «не хочу жениться», «не желаю себя связывать» и так далее?
Цкуру покачал головой.
— Да нет, ни женитьбы, ни какой-то зависимости я особо не боялся. Все-таки мне всю жизнь по душе порядок и покой.
— Но тем не менее что-то тебя тормозило, так?
— Возможно.
— И в итоге ты спал только с теми, перед кем не нужно распахивать душу, так?
— Быть может, — ответил Цкуру, — с какого-то проклятого дня я стал панически бояться: вот я всерьез полюблю и не смогу жить без этого человека, а он возьмет и исчезнет, и я останусь один…
— Поэтому, осознанно или нет, ты от них отдалялся. Или же сразу выбирал тех, кто согласен на дистанцию с тобой. Чтоб тебя никто не обидел. Так или нет?
Цкуру промолчал, но скорее утвердительно. Хотя, насколько он понимал, его проблемы были гораздо глубже.
— А ведь то же самое может получиться и со мной, — добавила Сара.
— Нет, не думаю, — возразил Цкуру. — С тобой у меня совсем не так, как с кем-либо раньше. Это правда. И я действительно хотел бы раскрыться перед тобой. Всей душой. Потому и разговариваю об этом.
— Значит, — сказала Сара, — ты хотел бы со мной снова встретиться?
— Да, конечно. Снова и снова.
— Я тоже хотела бы видеть тебя как можно чаще. — Сара кивнула. — Мне кажется, ты человек достойный и не станешь меня обманывать.
— Спасибо, — сказал Цкуру.
— Вот поэтому и назови мне имена этих четверых. А дальше уж сам решай. Когда я что-нибудь выясню, сам решай, встречаться с ними или нет. Это уже касается только тебя. А кроме того, мне
Вернувшись домой, Цкуру Тадзаки достал из ящика стола старый блокнот, нашел в нем раздел «адреса» — и кропотливо занес в компьютер адреса и телефоны всех четверых.
• Кэй АКАМА́ЦУ (Красный)
• Ёсио ОУ́МИ (Синий)
• Юдзуки СИРАНЭ́ (Белая)
• Эри КУРО́НО (Черная)
Он смотрел на экран, и самые разные воспоминания о времени, которого уже никогда не вернуть, затопляли его. Прошлое без единого всплеска влилось в его нынешнюю реальность. Точно дым, проникающий в комнату через щель неплотно закрытой двери. Без цвета и запаха… Впрочем, в какой-то миг Цкуру пришел в себя, нажал кнопку на клавиатуре лэптопа и послал письмо Саре. Проверил — отправлено. Выключил компьютер. И начал ждать, когда прошлое и настоящее сольются вновь.
«А кроме того, мне
Пожалуй, Сара права, думал Цкуру, лежа в постели. Эти люди до сих пор живут, сдавливая ему шею. И куда сильнее, чем думает Сара.
•
•
•
•
В ночь, когда Хайда рассказал странную историю о джазовом пианисте Мидорикаве, с которым его отец в юности встретился в горах Кюсю, — в ту самую ночь произошло сразу несколько странных событий.
Цкуру Тадзаки просыпается в темноте. Его будит негромкий, но резкий звук — словно камешком попали в окно. Или просто в ухе что-то щелкнуло? Кто его разберет. Он хочет взглянуть на дисплей будильника у изголовья, но шея не слушается. И если бы только шея. Все тело словно разбил паралич. Хотя все-таки не паралич. Просто хочешь двинуть рукой или ногой — а не можешь. Утеряна связь между сознанием и телом.
В спальне — кромешный мрак. Спать при свете Цкуру не может и перед сном всегда задергивает толстые шторы на окне, чтоб не проникло ни лучика. И только тут понимает, что в комнате он не один.
Серого цвета добиваются, смешивая белое с черным. Но чем он гуще, тем больше сливается с темнотой…
