Участь пленников оказалась жестокой и бесповоротной. Раскрашенные солдаты побросали их в бассейн одного за другим. Едва первый пленник оказался в воде, та сразу же забурлила и вскоре наполнилась ошметками плоти и панцирей несчастных жертв.
Пока все пленники оказывались в воде, император и его сопровождающие наблюдали за происходящим.
— Интересно, что они держат в том бассейне, — проговорил Хемингуэй. — Наверное, пираний каких-нибудь?
— Дет-тей, — ответил Снежок.
— Кого?
— Дет-тей. Кр-раб-бы р-рождаются в вод-де. Плав-вают. Наход-дят ед-ду. Не как щенят-та, молоком их не кор-рмят.
— А-а, — понял Хемингуэй. — Так в бассейне, значит…
— Дет-ти пр-равителя этого гор-рода. Ед-дят вр-рагов. Набир-раются сил. Дер-рутся др-руг с др-ругом. У нас так тоже быв-вает. Щенят-та р-р-разр-рывают вр-рагов, что убивают для них матер-ри.
Хемингуэй и Мэгги молча переглянулись.
— А знаешь, — сказал Хемингуэй, — я не сомневаюсь, что ты прав. Хотя сам бы никогда не догадался. И в этом есть смысл: культурная логика вытекает из их биологического императива.
Снежку потребовалось перевести это на язык более простых понятий, после чего он посмотрел на Мэгги:
— Вы думает-те, я думаю, всегда нужно щад-дить плоть, не лить кр-ровь. И нужна др-ругая плоть, др-ругая кр-ровь, чтобы показать. Моя кр-ровь, не ваша. Я думаю, не вы.
— Ты прав, черт возьми, — усмехнулась Мэгги. — Вот именно поэтому я и взяла тебя на борт, Снежок. Ты по-другому думаешь, с другой биологической точки зрения. Вместе мы можем развеять предубеждения, о которых, может, даже сами не знали. В чем ещё суть Долгой Земли, если не объединение разумов? — Она изучающе посмотрела на бигля. — Надеюсь, ты тоже формируешь более конструктивное впечатление о нас, курсант, чем имеют твои сородичи дома.
Снежок будто бы насупился — выражение его лица всегда было трудно прочитать.
— Конст-т… Констр-р-р…
— То есть лучшее. Я знаю, ты судишь по тому, как мы относимся к своим собакам. А мы о них очень заботимся, сам знаешь.
Хемингуэй также проявил интерес к беседе:
— Более того, капитан: некоторые считают, что наше отношение к собакам помогло и нашей собственной эволюции. И может быть, если мы продолжим этот эксперимент со Снежком, если мы и дальше будем работать…
Снежок серьезно на него посмотрел:
— Может быт-ть, люд-ди буд-дут плод-диться лучше, чем р-р-раньше.
Улыбка Мэгги стала шире.
— Курсант, я сегодня отмечу у себя в отчете, что сегодня ты выдал свою первую шутку. Ну а что до этих крабов… — Она наклонилась, присмотревшись к кровавому зрелищу, что разворачивалось перед ними. — Знаете ли, у нас с ними намного больше общего, чем можно подумать. У нас — то есть как минимум у людей и биглей. Например, они тоже используют всякие инструменты. Тоже строят города. А умеют ли они считать, Джерри? А писать?
— Э-э, капитан…
— Знаешь, если бы я могла нанять одного из них в команду «Армстронга»…
— Капитан, — в тоне ученого возникла напряженность.
Она повернулась к нему:
— Что?
Он смущенно указал пальцем:
— Уголок храма. Ваш, э-э, зад…
Обернувшись, она увидела.
— Я разрушила западное крыло. Ой.
— Они нас замет-тили, — проговорил Снежок, глядя вниз.
Мэгги увидела, что император несколько комично махал своими огромными клешнями, источая свой миниатюрный гнев и отталкивая своих мягкотелых наложниц. Теперь повсюду щелкали клешни, поднимая негромкий, но настойчивый шум. Она оскорбила короля лилипутов, причесав его дворец своей задницей. Мэгги едва сдерживала смех.
Но затем ощутила, как земля под ней покачнулась.
Хемингуэй повернулся, желая посмотреть, что это.
— Э-э, капитан.
— Что ещё, Джерри?
— Помните краба на вершине дворца? Того большого.
— И что?
— Мы ещё думали, это статуя.
— И?
— Так вот, это не статуя.
— А что?
— Панцирь, капитан. Линялый панцирь.
— Чей панцирь? А-а. Того, что выбирается из-под земли. Вижу. Что посоветуете, лейтенант?
Он не колебался:
— Бежать, капитан!
И они побежали прочь от краба, что вырывался из своей ямы в морском песке, — краба размером с небольшого медведя и несущегося то боком, то напрямик со скоростью гепарда.
Корабли простояли здесь три дня — наблюдали, замеряли, собирали образцы. И оставили тройку добровольцев из группы Хемингуэя, наказав им изучить крабовую цивилизацию, в случае возможности наладить контакт — и выжить.
И с этим они улетели.
Фрэнк Вуд сделал шаг вперёд, отойдя от МЭМ.
Все казалось странным, все знакомые элементы мира на Марсе — на этом Марсе — были искажены. Солнце было дряблым, но ярким, а скалы вокруг отбрасывали тени поперек пыльной багряной равнины. Фрэнк мог так же ощущать себя на высокогорной пустыне на Земле, но здесь воздух был ещё разреженнее, чем на вершине Эвереста. Но даже несмотря на это, природные условия на этой планете оказались относительно мягкими. И уж точно не такими неприятными, как на настоящем, Базовом Марсе. Здесь тоже было холодно, тоже был разреженный воздух, но не настолько, как там.
