Багряна заказала ещё пива.
— Значит, только Натан… И когда же он вернется?
— Может, на той неделе. А может, и через две, милая леди. Ха, этот Натан тот ещё лодырь. — Бармен подался вперёд. — А вы путешествуете одна, мисс? — спросил он.
— Да.
— Опасно. Нынче на дорогах всякий народец встречается. Нехороший. Не из местных, конечно, — быстро добавил он.
Багряна приподняла изящную бровь.
Несмотря на жару, бармен поежился.
— Благодарю за предупреждение, — промурлыкала Багряна. Подобное тихое урчание могло бы доноситься из высокой травы, где притаился, поджидая молодую и нежную добычу, некто, заметный лишь по подергиванию кончиков ушей.
Она небрежно коснулась своей шляпы и не спеша вышла на улицу.
Нещадно палило жаркое африканское солнце; грузовик Багряны, набитый огнестрельным оружием, боеприпасами и пехотными минами, неподвижно стоял посреди улицы.
Багряна задумчиво посмотрела на него.
На крыше восседал стервятник. Он путешествовал с Багряной уже три сотни миль. Птица тихонько рыгала.
Багряна окинула улицу взглядом. На углу болтали две женщины; усталый торговец, отмахиваясь от мух, сидел перед кучей разноцветных горлянок; стайка детей лениво играла в пыли.
— Какого черта, — негромко сказала она. — Иногда и отдохнуть не мешает.
Дело было в среду.
К пятнице город объявили закрытой зоной.
К следующему вторнику экономика Камболаленда была разрушена, погибло двадцать тысяч человек (включая бармена, которого пристрелили повстанцы во время штурма баррикад на рынке), около ста тысяч человек получили ранения, все привезенное Багряной оружие сполна выполнило свое предназначение, а стервятник издох от обжорства.
Багряна уезжала из страны на последнем поезде. Пора браться за что-то новое, думала она. Заниматься оружием ей уже чертовски надоело. Хотелось перемен. Чего-то более перспективного. Скажем, она неплохо смотрелась бы в роли журналистки, спецкора какой-нибудь газеты. Чем не вариант? Обмахиваясь шляпой, она сидела, скрестив длинные ноги.
В конце вагона начиналась потасовка. Багряна усмехнулась. Люди постоянно дрались из-за неё или вокруг неё. Как это мило, право же.
Мистер Соболь — черноволосый мужчина с аккуратно подстриженной бородкой — только что решил организовать корпорацию.
Он выпивал со своей бухгалтершей.
— Ну, как наши успехи, Фрэнни? — спросил он.
— Продано уже двенадцать миллионов экземпляров. Представляешь?
Они сидели в ресторане под названием «Три шестерки»[240] на верхнем этаже дома номер 666 по Пятой авеню. Это слегка забавляло Соболя. Из окон ресторана открывался вид на весь Нью-Йорк, а по ночам весь Нью-Йорк видел огромные красные цифры 666, украшавшие все четыре стороны здания. Конечно, это был всего лишь номер дома. Начни считать и рано или поздно дойдешь до этого числа. Но все равно забавно.
Соболь и его бухгалтер только что вышли из маленького, дорогого и ужасно престижного ресторана в Гринвич-виллидж, где подавали исключительно новомодные французские блюда с пониженной калорийностью — скажем, стручок фасоли, горошинку и пару волокон куриной грудки, красиво разложенные на квадратной фарфоровой тарелке.
Соболь изобрел эту моду, когда последний раз был в Париже.
Его спутница расправилась со своим мясом и двойной порцией овощей меньше чем за пятьдесят секунд и остальное время трапезы уныло разглядывала опустевшую тарелку, столовые приборы, а порой и сидевших за соседними столиками едоков, причём, судя по лицу, ей хотелось попробовать их на вкус — как оно, собственно говоря, и было. И это также чрезвычайно забавляло Соболя.
Он повертел в руках бокал с «Перье».
— Уже двенадцать миллионов, значит. Что ж, довольно прилично.
— Просто здорово.
— Итак, корпорация. Пора всерьез браться за дело. Начнем с Калифорнии, я полагаю. Мне нужны фабрики, рестораны и все такое прочее. Издательские игры тоже продолжим, но настало время поставить все на широкую ногу. Согласна?
Фрэнни кивнула.
— Звучит неплохо. Нам нужно…
Её прервал скелет. Скелет в платье от Диора, с загорелой кожей, туго обтягивающей череп. У скелета были белокурые волосы и ярко накрашенные губы; завидев его, любая мать шепотом заметила бы своему чаду: «Посмотри, во что ты превратишься, если не будешь есть овощи». В общем, эта особа выглядела как гламурный плакат «Помогите голодающим».
Иными словами, это была нью-йоркская топ-модель, и в руках она держала книгу.
— О, простите, мистер Соболь, надеюсь, вы меня извините, — пролепетала она. — Но понимаете, ваша книга, она изменила мою жизнь, и я подумала, может, вы не откажетесь подписать её для меня…
Она взирала на него глубоко запавшими и мастерски оттененными глазами.
Соболь благосклонно кивнул и взял у неё книгу.
Неудивительно, что она узнала его: темно-серые глаза Соболя глядели с фотографии на тисненой обложке. Книга называлась «Диета без еды: худейте красиво» с подзаголовком «Диетическая Библия века!».
— Как пишется ваше имя? — спросил он.
— Шеррил. Два «р», одно «л».
