Его привыкшие к темноте глаза наконец-то рассмотрели в руке чужака блестящий стилет. Это оружие наемного убийцы, точняк. Ни один приличный мокрушник такой штуковиной пользоваться не станет. Мысль молнией промелькнула в сознании Финта: а ведь тут ему бояться вообще нечего! Это его мир, и Госпожа ему в помощь — он это шкурой чувствовал. Нет уж, бояться следует этому хмырю, что неслышно крадется вдоль туннеля, различимый как на ладони… Финт прыгнул на него, подмял под себя — и убийца ты там или не убийца, но трудно воспользоваться кинжалом, если ты распростерт на земле, уткнувшись носом в канализационные нечистоты, а на спине у тебя сидит Финт.
Финт был мальчишкой тонким и гибким, но к земле негодяя притиснул на совесть, точно гвоздями приколотил, и ещё сверху кулаками по нему прошёлся, куда дотянулся. Тот попытался вырваться, но Финт прижал к его горлу холодную сталь и зашептал:
— Если ты про меня хоть что-нибудь знаешь, так знай и то, что к шее твоей приставлена бритва Суини Тодда — гладкая и острая на диво, уж можешь мне поверить, и кто знает, что она способна оттяпать? — Финт позволил лежащему на миг приподнять голову над жидкой грязью, высвободив нос и рот, и бросил: — И это называется убийца? Чес-слово, я ждал большего. Ну, говори!
Юноша выхватил стилет и отшвырнул его во тьму.
Распростертый на земле негодяй сплюнул грязь и какой-то ошметок, по-видимому, некогда бывший частью крысы, и попытался что-то сказать, но Финт не понял ни слова.
— Эй, повтори-ка! — потребовал юноша.
Голос — женский голос — промолвил:
— Добрый вечер, мистер Финт; если вы приглядитесь, то увидите, что в руке у меня пистолет, причём довольно мощный. Замрите и не двигайтесь — до тех пор, пока мой приятель не отблюется — право, зрелище не из приятных! — после чего, я полагаю, он захочет поступить с другими так, как поступили с ним. А пока оставайтесь на месте; пошевелите хоть пальцем — и я спущу курок. А потом убью вашу подружку… Кстати, не могу сказать, что мне так уж по душе этот джентльмен — не лучший из ассистентов, что у меня перебывали. Боже мой, боже мой, и почему это все по умолчанию считают, что Аноним — непременно мужчина? — Владелица голоса шагнула ближе; теперь Финт мог как следует разглядеть и её саму, и пистолет.
Никаких сомнений не осталось. Аноним была очень хороша собой, даже в темноте, а вот акцента Финт распознать никак не мог. Не китайский, явно не европейский; хотя по-английски говорит свободно. В сапоге его был пристегнут пистолет Сола; его предполагалось пустить в ход позже — по плану, который теперь, ясное дело, накрылся медным тазом.
— Простите, мисс, но почему вы хотите убить Симплисити? — спросил Финт.
— Потому что тогда мне заплатят изрядную сумму денег, юноша. Вам ли того не знать? Кстати, против вас я ничего не имею, хотя вот Ганс — как только он сможет встать на ноги — наверняка захочет побеседовать с вами — недолго, совсем недолго. Придется нам подождать, пока бедолага придет в себя.
Девушка — а Аноним и впрямь оказался девушкой не крупнее Симплисити и, надо отдать ей должное, чуть более хрупкой — одарила его очаровательной улыбкой.
— Ждать осталось недолго, мистер Финт, скоро все закончится. А на что это вы так пялитесь, не считая, понятно, меня?
Финт чуть язык не проглотил.
— Нет, мисс, я никуда не пялюсь, мисс, просто молюсь Госпоже. — Он в самом деле молился — но ещё и следил за игрой теней. Ведь здесь, внизу, тени так и не исчезают полностью.
— Ах да, я о ней слыхала… Мадонна клоаки, богиня Клоакина, повелительница крыс; вижу, нынче вечером её паства здесь с нами в большом количестве, — промолвила Аноним.
Тени за её спиною снова чуть всколыхнулись. И надежда, уже угасшая было, внезапно воскресла вновь. Хотя Финт постарался, чтоб в лице его этого не отразилось.
— Велика же сила вашей веры — раз обращаетесь с молитвой к тьме. Но боюсь, крысы вас не спасут, сколько бы вы в тьму ни вглядывались…
— Бей! — заорал Финт, а увесистый кусок дерева из рук Симплисити уже полетел в нужном направлении и ударил убийцу в затылок и свалил её на землю. Финт прыгнул, поскользнулся, выхватил пистолет, в спешке стукнувшись головою о стену; а повсюду вокруг в панике метались и пищали крысы.
Финт по-быстрому пнул Ганса ещё раз, на всякий случай, чтоб лежал и не рыпался, а Симплисити, демонстрируя завидное присутствие духа, уселась сверху на женщину. Благослови Господь нажористую немецкую колбасу, подумал Финт, а вслух закричал:
— Зачем ты сюда вернулась? Тут
Симплисити удивленно подняла глаза:
