Внезапно Янсон почувствовала, что страшно устала от шума и разговоров. Слова, которые звучали вокруг, превращались в бессмысленную трескотню. Она опустила голову и зажала уши.
Фрэнк Вуд обвил рукой её плечи.
— Давайте-ка отойдем.
Агнес заторопилась к ним. Она улыбнулась, взяла Янсон за руку, кивнула Джорджине и Иоанне, и они отвели её, вместе с Фрэнком, подальше от толпы.
— Подышите воздухом, — сказала Агнес. — Я пока вызову багги — у нас тут есть площадка для гольфа, — и вы поедете обратно в летний домик, отдыхать. Согласны?
— Большое спасибо.
— Честное слово, я помню, каково быть больной. Лобсанг, по крайней мере, не стер этих воспоминаний.
Они направлялись к большой компании троллей, собравшейся у реки. Тролли занимались своими делами, ели, чесались, плескались в воде, мелькали между мирами — и выводили нежную мелодию. Рядом стояли несколько человек, прихлопывали в такт и пытались подпевать. Несмотря на присутствие людей, Янсон ощутила умиротворение, исходившее от довольных троллей.
— Какая чудесная песня.
Агнес сжала её руку.
— «Все мои страдания». Одна из моих любимых, с самого детства. Не считая Стейнмана.
— И как уместно в моем случае. «Скоро прекратятся».
Агнес вновь стиснула руку Янсон.
— Не надо.
Они подошли к невысокому холму, который Янсон преодолела с заметным трудом, и остановились. Перед ними простирались чистые озера, в синем небе безмятежно висело солнце, на перешейке стоял юный, ещё маленький город — копия Базового Мэдисона.
Агнес сказала:
— Я часто приходила сюда, когда болела. И смотрела вокруг. На огромный мир, который окружает нас. На небеса, управляемые вечными законами, которые одинаковы во всех мирах. Как парад планет. И простые вещи, например отблеск солнечного света на воде, тоже универсальны на Долгой Земле. Здесь я обрела покой, Моника.
— Но когда отсюда уходишь, все кажется таким хрупким, — сказала Янсон. — Полным случайностей. Жизнь могла быть совсем иной. И она может стать иной завтра.
— Да, — задумчиво ответила Агнес. — Рядом с Лобсангом… кажется, я до некоторой степени вижу мир его глазами. То, как он относится к людям, даже к ближайшим соратникам и друзьям, к Джошуа, к Салли, к этому милому священнику Нельсону Азикиве, даже ко мне… он называет нас «ценными долговременными вложениями». Иногда я думаю, что Лобсанг, ну или его казначей Дуглас Блэк расставляет людей, как фигурки на шахматной доске, готовясь приступить к игре.
— Какой?
— Несомненно, мы однажды это выясним. Ну, где багги?
Позади послышались взволнованные голоса. Агнес, Янсон и Фрэнк неохотно обернулись.
Прямо над Лобсангом материализовался корабль. Сам Лобсанг как будто застыл на месте — нет, подумала Янсон, судя по позе, он просто покинул свой передвижной модуль, исчез в мгновение ока.
И на всей лужайке затрезвонили мобильники. Люди полезли в карманы и в сумки и немедленно принялись переходить.
Янсон услышала, как с её губ сорвались два слова:
— Йеллоустон. Базовый.
Фрэнк мрачно сказал:
— Не исключаю, что Джошуа был прав насчет предзнаменования.
Янсон настояла, чтобы её доставили в Мэдисон-Запад-5, и неважно, сколько таблеток ей придется проглотить, чтобы побороть тошноту. Оказавшись на Западе-5, она потребовала ехать не в клинику, где она теперь жила, а в полицейский участок.
Нынешний шеф полиции, Майк Кристофер, во времена Янсон был младшим офицером. Он узнал её, впустил и посадил в угол в одном из кабинетов.
— Мы все в боевой готовности, Страшила. Здесь уже начали появляться беженцы. В смысле в Базовом Мэдисоне.
Янсон стиснула руку Фрэнка.
— Беженцы, Майк? В
Майк пожал плечами.
— Что-то около тысячи миль.
— Это ведь просто извержение, так? Неужели последствия дойдут до Мэдисона?
Он не ответил.
Она осталась сидеть с сестрой Иоанной, а Фрэнк вышел за кофе. Янсон пыталась осмыслить снимки, возникавшие на экранах, которыми были увешаны стены кабинета. Информация поступала из новостей, из полицейских и военных источников, с земли, с самолетов и твенов, спутников и вертолетов; её загружали на карты памяти, поспешно передавали из рук в руки между мирами и транслировали с минимальным запозданием.
После ряда фальшивых тревог на Ближних Землях наконец случилось серьезное извержение в одном из Йеллоустонов — а именно в Базовом. Оно началось примерно в час дня по мэдисонскому времени. Эвакуация парка продолжалась буквально до последней минуты. Примерно через час огромный столб пепла начал оседать вокруг жерла; масса раскаленных камней и газов пронеслась по территории Йеллоустона со скоростью реактивного самолета, снося, испепеляя, уничтожая… Взволнованные геологи присылали неутешительные отчеты: землетрясение оказалось сильнее, чем Пинатубо, Кракатау и Тамбора.
Янсон охватил сон, похожий на волну горячей магмы. Она перестала воспринимать слова и картинки. И чертовы таблетки не помогали от боли.
Она просто утратила счет времени.
