В сердце комплекса они прошли через своеобразную центральную аллею, по сторонам которой выстроились офисные здания, совершенно новые, из белого, незапятнанного бетона. Рауп привел их к низкому яркому зданию с бронзовой табличкой: «АУДИТОРИЯ РОБЕРТА ХАЙНЛАЙНА». У дверей толпился народ, и Раупу пришлось предъявить пропуска, чтобы им позволили пройти без очереди.
— Мы построили это, чтобы проводить пресс-конференции в духе Уолтера Кронкайта,[163] — объяснил он, словно оправдываясь. — Так захотели наши хозяева из корпораций. Обычно тут никого нет, но вам повезло, мисс Линдси: прошел слух, что марсианские ливни достаточно ослабли, чтобы руководители миссии «Посланник» смогли осуществить посадку именно в этот день. Это хороший шанс, чтобы показать вам, чем мы здесь занимаемся.
Салли посмотрела на своего отца.
— Ливневые дожди? На Марсе?
— Это не наш Марс, — сказал он. — Вот увидишь.
Рауп привел их в центральный зрительный зал с рядами скамей перед трибуной и стенами, где висели большие экраны. Аудитория была забита болтающими техниками и учеными типами. Прямо сейчас экраны на стенах были пусты, но маленькие мониторы с планшетами по всему помещению показывали увеличенные зернистые изображения. На них Салли увидела фрагменты пейзажей, серо-голубое небо, ржаво-красную землю.
— Ничего себе, — выдохнул Рауп, посмотрев на изображения, на этот раз совершенно искренне. — Похоже, у них получилось — они посадили «Посланника». Мы первый раз смогли это сделать, на этой копии Марса.
— «Посланника»?
— Это серия беспилотных космических аппаратов, — Рауп обратил её внимание на печатные изображения на стене: живописные фото видов планеты, снятые из космоса. — Первые два «Посланника» облетели Марс, и мы получили эти снимки. А сегодня была первая настоящая посадка, необходимый этап для дальнейших пилотируемых миссий. Самые последние фотографии, в прямом эфире с Марса из Дыры!
— Да, но они взяли неправильный ракурс, — фыркнул Уиллис. — Небо там совсем не такого цвета.
Салли посмотрела на своего отца. Если эта посадка на Марсе была первой, то откуда ему это известно? Но она давно уяснила себе, что выспрашивать у него что-либо не стоит и пытаться.
— Понимаете, сам зонд — это на самом деле лишь тестовый этап, — ответил Рауп. — На данный момент мы просто отработали двигательную технологию. С помощью Дыры можно много чего сделать. Мы откатали многоступенчатую ядерную ракету — инерциальный термоядерный синтез, если вам знакома эта технология, — и с этими детишками мы доберемся до Марса за несколько недель вместо семи, восьми или девяти месяцев, в зависимости от противодействия…
Салли ничего не знала и не заботилась о ядерном ракетостроении, но фотографии привлекли её внимание. На одной был изображен диск, по-видимому, весь Марс, вид из космоса — но это был не тот Марс, который она помнила по фотографиям НАСА с Базовой Земли.
— Я же говорил тебе, — сказал Уиллис. — Это другой Марс.
— Понимаете, вы видите Марс из вселенной Дыры. Вселенной, которая находится в одном шаге отсюда, — пояснил Рауп, вернувшись к своим отработанным интонациям. — Изображения передаются на Кирпичную Луну, нашу станцию в Дыре. У нас есть хитрая система передачи пакетов данных через переход на нашу базу здесь.
На этом этапе запусков нам не повезло, что спускаемые «Посланники» прибыли посреди худшего сезона штормов, который нам доводилось видеть с начала наблюдений за Марсом из Дыры, лет за десять, а то и больше. Никаких пыльных бурь — здесь к вашим услугам дождь, снег, град и молнии. Контроллеры не рискнули соваться в этот водоворот, и несколько недель камеры орбитальных аппаратов не отсылали назад ничего, кроме изображений молний. Но сейчас буря успокоилась, и планировщики миссии, очевидно, согласились пойти на посадку. Мы ждали лишь изображений, чтобы стабилизировать…
В этот момент техники и ученые возбужденно сгрудились вокруг телевизионных мониторов и планшетов. Изображение прямой трансляции прояснилось, как будто метель наконец выдохлась. Салли увидела бортик небольшого самолета, стоящего на поверхности, покрытой вроде бы мокрым красным песком, словно пляж, открывшийся после недавно отступившего прилива. Камера, судя по всему, была установлена на самом самолете: она ясно видела звёзды и полосы, размашисто нарисованные на его корпусе.
Затем камера развернулась от него, показав неглубокую долину с бегущей речушкой и жесткой на вид серо-зеленой растительностью, облепившей берега. Живой Марс.
Очкарики, сидевшие вокруг, разразились радостными криками.
