— Поздно.- Клим кивнул, оглядываясь на замедливших шаги товарищей.- Что-то сработало там внутри, и он взорвался сам. Эффект неполного перехода на «струну». Зрелище было весьма впечатляющее. Представьте себе два тонких огненных выброса — вверх и вниз, первый достиг орбиты Луны, сбив по пути гидрометконтроль, а второй высверлил в тундре аккуратную дырку глубиной в двадцать два километра.
— Жертвы?
— К несчастью, есть, один человек, оператор лифта. Но я не из-за этого искал вас.
Пинасс вонзился в зеленый круг- около финишного автомата в стене здания, где располагался координационный отдел Даль-разведки в системе Нептуна, и через минуту лифт доставил всех троих в зал оперативного управления.
— Пойду разберусь, — сказал Железовский, кивая в сторону небольшой группы людей в синих и белых кокосах- руководство базы. — Через десять минут будем дома.
— Я с тобой,- покачал головой Ромашин. — Заваривал кашу я, мне и отвечать.
Они подошли к ожидающим их людям, а Мальгин направился к поясу кресел перед обзорным виомом, открывающим вид на скалистую равнину Тритона с островками тумана и жемчужно-палевый серп Нептуна над ней.
Железовский и Ромашин вернулись через четверть часа. Исчерпывающую информацию о полете в глубины атмосферы Нептуна уже выдал всем заинтересованным лицам инк десантного корабля, и речь шла только о мотивах поступка: все-таки без подготовки исследователи на подобные фортели, как выразился Игнат, не отваживались, да в этом и не было нужды.
— Сошло, — сказал Железовский в ответ на взгляд Мальгина. — Мы привезли много интересных записей, никто не в обиде, кроме спасателей, они были готовы ринуться вниз по первому зову.
Мальгин понимающе усмехнулся. Оглянувшись на виом с пейзажем Тритона, все трое поспешили к метро, даже не переодевшись, автоматически подчиняясь выбору Ромашина. И вышли из метро в Ржеве, где он жил.
Молча добрались до его дома, приняли душ и уселись в гостиной с бокалами густого, как мед, напитка.
— Хмельной взвар, — сказал Ромашин. — Сорок трав плюс несколько капель рома. — Поднял взгляд на Мальгина. — Итак, зачем ты искал нас?
— Шаламов был на Земле. И может быть, не один раз.
Двое, хотя и по разным причинам, казалось, не прореагировали на это сообщение, и Клим рассказал им о посещении Купавы и о тех мелочах, что он увидел у нее дома.
Помолчали, прихлебывая дурманящий, терпкий, вкусный напиток.
— Ты уже пробовал открыть сейф? — Железовский имел в виду зоны памяти с маатанской информацией; в принципе он уже знал об этом, обменявшись с хирургом сведениями, и спрашивал для Ромашина.
— Пробовал, — ответил коротко Мальгин, не собираясь продолжать.
Ромашин понял его, но остался спокоен. У него был характер Атоса, героя многих романов Дюма, умеющего драться с обстоятельствами, думать, слушать, рисковать, любить и дружить, и это неизменно вызывало ответную симпатию всех тех, кто общался с бывшим начальником отдела безопасности.
— Значит, Шаламов знает вход в систему орилоунского метро, и этот вход находится где-то недалеко. Так? Где?
— В Системе нет живых орилоунов, — сказал Мальгин. — Но у меня родилась идея: мы, люди, тоже довольно понастроили станций метро по Галактике, и где-то наши системы пересеклись.
— Отличная идея, — показал большой палец Аристарх. — Пожалуй, я поработаю над ней, если не возражаете.
— Идея неплохая, — согласился Ромашин не без сожаления, — но вряд ли даже вам, Аристарх, математику, безусловно, талантливому, удастся быстро отыскать узел пересечения, даже если он существует. Да и что это может быть? Станция метро? Сама «струна»? Особый район в космосе или на какой-то планете? Ведь это не Орилоух и не Маат, нет? Может быть, недавно открытая Сфера Дайсона?
— Я поработаю, — гулко пророкотал математик на таких низких регистрах, что по квартире прокатилось эхо, а бокалы отозвались тонким звоном.
— У меня другое предложение. — Ромашин поставил свой бокал на столик, оглядел гостей, остановил взгляд на Мальгине. — Помните, Клим? Вы отдали мне «значок», потерянный Шаламовым, в виде бокальчика, в котором сидит еще один, и еще, и так до бесконечности.
— Еще бы не помнить. Вы говорили, что это…
— «Обрывок» реликтовой «суперструны». Так оно и есть, ученые колдуют с ним и многое уже выяснили. Что, если попробовать вскрыть его? То есть открыть вход в «струну», создать Горловину вроде той, что заросла недавно в Щите?
— Как? — в один голос воскликнули Мальгин и Железовский. Бокал в руке последнего вдруг разлетелся на стеклянные брызги.
— А уж об этом подумайте вы, — усмехнулся Ромашин, с уважением глядя на кулак Аристарха. — Оба. Только не бейте посуду. Один — как математик, второй — как обладатель маатанских знаний. Хороша задачка?
— Вы гений, Игнат! — Сквозь обычную флегму у Железовского прорвались восхищение и какой-то детский восторг, хотя он тут же умерил свой пыл и снова превратился в статую, олицетворяющую спокойствие.
— Я знаю, — скромно потупил глаза Ромашин.
Мальгин от души рассмеялся. Здесь он был своим среди своих.
