— Ты справишься? — заботливо спросил Топар.
Динлей сделал глубокий вдох и принял оскорбленный вид.
— Конечно, смогу. Но изображать полное спокойствие способен только глупец.
— Хорошо. Я бы хотел, чтобы ты взял на себя обоих быстролисов, как только Эдеард справится с часовыми.
— Сделаю.
Ларби посмотрел на небо.
— Выходим сейчас?
— Нет, — ответил Топар. — До рассвета осталось не больше пары часов, а мы еще не спали. Мы затаимся на весь день в лесу и отдохнем, а атаку начнем завтра после полуночи.
Такой сильной тревоги Эдеард еще не испытывал. Во всех предыдущих случаях, когда он шпионил в «Доме голубых лепестков», когда вызволял Мирнату, арестовывал Буата и снизу вверх смотрел на Байза… он знал и понимал, с чем придется столкнуться. Сегодня все было иначе: он не знал, чего ожидать от неизвестных бандитов, и, в отличие от Топара, сомневался, что их удастся их одолеть. Одной оплошности хватит, чтобы всполошить часовых, и тогда отряд окажется под огнем девяти скорострельных ружей.
При первых признаках рассвета трое бандитов покинули лагерь. Над ними немедленно взмыли ген-орлы, а рядом послушно потрусили быстролисы. Один из людей проскользнул по опушке рощи, в которой скрывался отряд Топара, но его ген-орел, к счастью, ничего не заметил. Этот бандит направился вокруг склона горы Алвайе, в то время как двое других разошлись в противоположные стороны.
— Дозорные, — решил Болотон. — Они хотят удостовериться, что к их лагерю никто и близко не подойдет. Вчера нам повезло.
— Нет, — возразил Верини. — Они хороши, но мы лучше.
— Это мы выясним завтра, — заявил Максен.
В течение дня Эдеард так и не сумел заснуть. Он никак не мог успокоиться и снова и снова прокручивал в уме план. Успех всей операции зависит от того, насколько быстро ему удастся нейтрализовать часовых. «И это в том случае, если их всего трое. Они могут менять порядок каждый вечер. Я бы так и сделал… Впрочем, нет, не сделал бы…» Перед наступлением вечера он все-таки уснул.
Его разбудил Ларби.
— Дозорные возвращаются, — сказал он, пока Эдеард протирал глаза, глядя в темнеющее небо.
Булуку уже можно было увидеть, и по его изогнутой фиолетовой ленте покатились зеленовато-голубые волны. Над восточным краем горизонта поднималось Море Одина, в его бирюзовом ядре зажглись алые искорки. Присутствие знакомых туманностей подействовало на Эдеарда успокаивающе. «Интересно, Бойд уже добрался до Ядра? Вероятно, еще нет. Кто знает, насколько долог этот путь».
В широких окнах между туманностями зажглось необыкновенно много звезд. Но Хоньо на небосклоне не появился. Эдеард невольно порадовался этому, поскольку обратное мог счесть за дурную примету. «Как глупо, — подумал он, — ведь небо есть небо несмотря ни на что».
Отряд перекусил изрядно зачерствевшим хлебом, холодными пирогами и сухофруктами. Топар распорядился зажечь масляную плитку, чтобы приготовить чай и кофе. Быстролисы были слишком далеко, чтобы почуять запах.
— В течение дня никто из бандитов не ушел и никто к ним не пришел, — сказал Максен. — Так что их по-прежнему девять.
— Ты уверен, что девять? — переспросил Фресаж.
— Я насчитал девять, — заверил его Эдеард.
— Я хочу, чтобы все почистили и смазали пистолеты, — предложил Топар.
Эдеард ощутил благодарность за этот отвлекающий маневр, хотя и был уверен, что не воспользуется огнестрельным оружием. Ему хватит его третьей руки. Но тем не менее он подчинился.
Сразу после полуночи Топар вывел их из леса. Медленно и осторожно повторяя вчерашний маршрут Эдеарда, они добрались до начала оврага только через час. Перед тем как набросить маскировку, все взялись за руки. И Топар, и Ларби говорили, что это лучший способ связи, поскольку телепатические посылы или шепот могли выдать их бандитам. Странное было чувство: Эдеард ощущал руку Динлея в своей руке, но, оглядываясь, видел лишь сгусток темноты.
Эдеард шел очень медленно и лишь слабейшим про-взглядом прощупывал почву под ногами, остерегаясь ловушек или иной опасности. Буквально через несколько шагов он ощутил беспокойство. По его телу пробежала дрожь. «Что-то неладно».
Дно оврага уводило их вниз, к стоянке бандитов, а усеянные валунами склоны становились все круче. Вскоре наверху выросли почти отвесные скалы. Земля под ногами была влажной. Свет туманностей позволял увидеть извилистый желоб с пучками тростника, пробившимися между камнями. С каждым шагом тревога усиливалась. Эдеарду стало холодно. Он узнал это ощущение — то же самое он чувствовал тогда в Эшвилле, то же самое происходило с ним на вершине башни в Эйри.
«Сегодня ничего не случится. Только не здесь. Они не знают о нашем приходе. Не могут знать!»
На фоне необъяснимого беспокойства появилась еще одна тревожная мысль: успеет ли дойти его телепатический посыл до быстролисов или они раньше почуют его запах? Он не предполагал, что овраг может быть таким глубоким и извилистым.
На пути попался мелкий ручеек, и Эдеард осторожно поставил ногу, стараясь не плеснуть водой. И сейчас же почувствовал, что ботинок стремительно погружается. Зыбучий песок.
— Проклятье, — прошептал он, не разжимая зубов.
