Остальные бандиты начали подкрадываться, закрывшись маскировкой и со скорострельными ружьями наготове. Эдеард подпустил их ближе и убил одного за другим, вытаскивая из-за камней и ломая позвоночники. Маскировка мгновенно исчезала, и их тела проявлялись в ночи рядом с трупами быстролисов. Он не чувствовал ничего: ни сожаления, ни гнева. Ничего.
Тело расстрелянного Динлея так и осталось лежать на склоне, хотя он должен был быть в безопасности. Он оказался бы в безопасности после броска Эдеарда, если б сразу спрятался. Но Динлей не прятался, если опасность грозила его друзьям. Только не Динлей.
Эдеард спустил про-взгляд по склону. Окровавленный труп Максена смотрел в Море Одина. Отчаянный до последнего момента, он сумел отразить только первый залп. Фресаж и Топар были погребены под завалами камней. Болотона пригвоздил к земле огромный валун, придавивший ноги, а потом его настигли пули, и тело засыпало мелкими камнями. Его трудно было узнать. Верини смог пробежать вверх по оврагу всего несколько шагов, а потом его достали пули из скорострельных ружей. Руки и ноги Ларби еще виднелись из-под одного из больших валунов, но от его тела почти ничего не осталось.
Эдеард не сдержал рыданий.
— За что мне такие мучения? — закричал он, подняв лицо к Морю Одина. — За что, Заступница? Чем я навлек на себя твое наказание? Почему?
Наконец он беспомощно свернулся в клубок на земле. Он устал от этой невыносимой жизни. Он хотел умереть.
«Эдеард. — Голос донесся откуда-то издалека. — Эдеард, это еще не конец».
Он провел рукой по лицу, размазывая слезы, кровь и грязь.
«Кто это?»
«Эдеард».
Осознание пробилось сквозь пелену горя, и он сосредоточил про-взгляд в той точке, откуда слышался голос.
«Глава Сампалока собственной персоной», — с горькой иронией произнес он.
Душа Максена улыбнулась другу.
«Самое короткое правление за всю историю».
«Самое запоминающееся. — Про-взгляд Эдеарда переместился на стоявшего рядом призрака Динлея. — Прости меня».
«Тебе не за что просить прощения, — возразил Динлей. — Ты пытался меня спасти».
«Я не смог».
«Но ты пытался. В этом и есть характер Идущего-по-Воде».
«Вы слышите музыку туманностей?»
«Да, — ответил Максен. — Она отчетливо звучит, и она прекрасна. Трудно устоять перед ее призывом. Эти звуки сулят нам великолепное будущее в Ядре. Но мы пока останемся здесь, мы обещали, как бы ни было трудно. Есть еще одно дело, в котором нам доверено тебе помочь, Эдеард. Это борьба против тех, кто устроил здесь засаду. Ты отомстишь за нас».
«Обязательно, — горестно вздохнул он. — Даю вам слово. И благодарю вас».
Максен грустно улыбнулся.
«Эдеард, ты видишь их?»
«Кого?»
Он обвел про-взглядом овраг, опасаясь, что кто-то из бандитов мог выжить.
Максен и Динлей приблизились.
«Рядом с нами, Эдеард, — сказал Динлей. — Попытайся, постарайся их увидеть, хотя они теперь очень слабые и хрупкие. Но они все стерпели. Ради тебя. Милостивая Заступница, они протянули полтора десятка лет. Тебе никогда не понять, чего это стоит, пока не умрешь».
«Что?»
«Сосредоточься, Эдеард, — настаивал Максен. — Так же, как ты видишь нас, только еще глубже».
Эдеард попытался выполнить его указания и напряг про-взгляд, но не вдаль, а углубляя восприятие. И действительно, на грани ощущений он различил две фигуры. Почти прозрачные силуэты мужчины и женщины, очень слабые по сравнению с призраками Максена и Динлея.
«Я вас знаю, — изумленно ахнул он. — Ваши лица. Я вспоминаю их. — Его мысли беспорядочно устремились в далекое прошлое. В те дни, когда он бегал подле большого фермерского дома в окрестностях Эшвилля. Играл и смеялся весь день напролет. И радостно подбегал к… — Мама? — не веря своим ощущениям, воскликнул он. — Это ты, мама? И отец?»
На едва различимых лицах появились улыбки, а призрачные руки соединились.
«Сынок», — едва слышно прозвучал голос отца.
Слабость его голоса напугала Эдеарда.
«Вы остались?»
Догадка лишила его последних сил, и на глазах снова появились слезы.
«Конечно, мы остались, мой прекрасный сын», — сказала его мать.
«Вы присматривали за мной. Вы! Это всегда были вы. Вы предупреждали меня».
«Ты — все, что от нас осталось, — сказал его отец. — Наш долг — защитить тебя, позаботиться о твоей безопасности».
«О Заступница! А как же пение, зовущее в Ядро?»
«Мы любим тебя, а остальное не имеет значения».
«Но вы так… слабы».
«Если бы мы последовали призыву песен, было бы то же самое, — с нежной улыбкой заверила его мать. — Они так далеко. Я знаю, что лишь немногие души достигают Ядра».
«Уходите, — сказал Эдеард. — Теперь вы можете уйти. В следующий раз я хочу встретиться с вами на той стороне Моря Одина. Я хочу рассказать вам, какой стала моя жизнь. И хочу, чтобы вам ничего не угрожало».
«Уже слишком поздно, сын, — ответил отец. — Мы были счастливы, видя, каким ты стал, как развил свои способности. Я горжусь, я так горжусь тобой и не променял бы это время на целую жизнь в Ядре. Даже если бы мне предлагали выбор миллион раз».
