— Знаешь, я могу видеть души умерших, — сказал он. — Однажды я даже передавал изображение Пифии. Вот, посмотри.
Он открыл свой разум, чтобы она получала ощущения с его про-взгляда.
Салрана, обнаружив вокруг себя четырех призраков, ахнула.
— Я…
Эдеард соскользнул с кровати.
— Они сказали, что ты выдала меня, — бесстрастным тоном произнес он, шагнув ей навстречу. — Они сказали, что ты послала телепатическое сообщение лично Овейну. Я ответил, что это невозможно. Скажи, они ошибаются? Ошибаются?
Салрана попятилась.
— Эдеард…
Эдеард направил про-взгляд за пределы дома и осмотрел склон вулканического холма. Использовав дар Финитана, позволявший проникнуть под маскировку, он увидел более двух десятков людей со скорострельными ружьями. Они уже приближались к летнему домику. В темноте за их спинами ощущалось присутствие еще большего количества людей. Тогда Эдеард устремил про-взгляд к основанию горы. Внизу, вокруг склонов, стояли два полных полка милиции.
— Всемилостивая Заступница, — изумленно выдохнул он. — Ты действительно это сделала. — Он смотрел на нее, все еще ничего не понимая. — Салрана, ты позвала их!
Он почувствовал, что близок к истерике. Самообладание изменило девушке лишь на миг. А потом она посмотрела ему прямо в глаза.
— Да, я вызвала Овейна.
«Такого не может быть. Это же Салрана. Моя Салрана. И мы вдвоем против целого мира».
— Почему? — взмолился он. — Почему ты так поступила? Из-за Кристабель?
Салрана окинула призрак Кристабель презрительным взглядом.
— Ревновать к ней? Мне? Вряд ли. Я ничем не хуже нее. А в постели так еще и лучше. Ты многого лишился.
— Но… Мы же…
— Ты все тот же глупый деревенский мальчишка. Неужели ты так ничему и не научился, живя в Маккатране? Неужели ты думаешь, что любовь тринадцатилетних юнцов будет вечной? Что я навсегда сохраню тебе верность?
— Не можешь же ты принимать всерьез слова Овейна о едином народе.
— Почему нет? Потому что это противоречит твоим отсталым деревенским понятиям? Так устроен мир, Эдеард. Неужели ты не понимаешь? Благородные семейства уже обладают богатствами и властью, а под управлением Овейна они станут еще богаче и еще сильнее. И я смогу быть в их числе. Не только у тебя есть честолюбие.
— Это не ты, — пересиливая растущую боль, крикнул он. — Это не твои слова, Салрана. Не твои мысли.
— Ты такой слабый, Эдеард. Даже теперь, когда считаешь город своим. У тебя есть талант и способности, чтобы завладеть всем миром. Почему ты этого не делаешь?
— Ни один человек не достоин править миром.
Она презрительно фыркнула:
— Смирение — удел слабых.
— Заступница учит доброте.
— А что хорошего в ее учении, кроме внушения покорности низшим слоям населения?
— Теперь я точно знаю, что это не ты. Кто тебя так изменил? Кто?
— Я изменилась сама. Я поняла этот мир и стала искать в нем свое место. В конце концов, ты ведь нашел себе подружку из благородного семейства. — Она пренебрежительно махнула рукой в сторону Кристабель. — Неплохой способ пробиться в Высший Совет для такого бесхребетного существа, как ты. Почему бы и мне не сделать то же самое? Я использовала людей, которые могли мне помочь. Теми, кто тебя ненавидит, довольно легко манипулировать. И добралась до самого Овейна. Если хочешь знать, у него восемь любовниц, но теперь он будет смотреть только на меня. Ему это нравится. Ему нравится иметь при себе меня, подругу детства Идущего-по-Воде. Я видела его решительность и целеустремленность, не то что у тебя. И он умнее, чем ты. У тебя есть только твоя добродетель, а у него честолюбие, страсть, могущество и богатство. И предвидение. Он станет
императором, объединит весь мир и весь народ. И я буду частью этого мира. Он пообещал мне, что я стану Пифией. Наши дети будут рождаться, чтобы править.
Шок лишил Эдеарда способности что-либо ощущать. Он видел вызывающую усмешку на лице обезумевшей девчонки и не испытывал абсолютно никаких чувств.
— Нет, — сказал Эдеард. По его щеке скатилась одинокая слеза. — Нельзя построить мир на фундаменте жестокости и страха. Он разрушит Кверенцию, как разрушил твою душу.
— Никто меня не разрушал, я никогда еще не чувствовала себя такой живой, как сейчас.
Про-взгляд показал Эдеарду вооруженных людей у самой двери. Он даже не удивился, увидев, что командует отрядом не кто иной, как Арминель.
— Ты хочешь, чтобы меня убили? — тихо спросил он.
— Выживают сильнейшие. Овейн боится, что ты займешь его место. У тебя до сих пор есть шанс это сделать, Эдеард. И ты сможешь устроить мир так, как тебе нравится. Я помогу тебе. Тогда мы будем вместе.
Эдеард посмотрел на свою жену. Посмотрел на Динлея. На родителей, так веривших в него.
— Я не стану мэром. Не сейчас. А ты… ты не будешь Пифией.
— Дурак! — крикнула ему Салрана.
Она резко развернулась и выбежала из спальни.
Эдеард понял, что способностью видеть сквозь маскировку Овейн Салрану не наградил.
Арминель и его люди ворвались в дом и сейчас же открыли беспорядочную стрельбу. Пули впивались в стены и разбивали в щепки мебель. Дула ружей, извергая огонь, поворачивались из стороны в сторону, отыскивая Идущего-по-Воде.
