Во-вторых, непонятно, какая доказательственная информация в принципе может быть получена в результате таких действий, как наложение ареста на имущество, производимого, как известно, для обеспечения возмещения причиненного преступлением материального ущерба и морального вреда по решению суда, либо задержание подозреваемого, преследующего совершенно конкретные цели, не обусловливаемые целями доказывания как такового.
В-третьих, какая сама по себе доказательственная информация собирается и исследуется в результате таких – мы бы назвали их предследственными, вспомогательными – действий, как эксгумация или получение образцов для сравнительного исследования? Эксгумация состоит в извлечении трупа из места его захоронения. При всей своей организационной и, зачастую, этической сложности проведения эксгумация сама по себе не ведет к получению доказательственной информации; последняя может быть получена не из самого факта извлечения трупа из земли, а в результате его осмотра и (или) проведения назначаемых в его отношении судебных экспертиз. Аналогично с этим, получение образцов для сравнительного исследования лишь предследственное, вспомогательное действие, обеспечивающее возможность проведения такого действительно уже следственного действия, как назначение экспертизы. [223]
Кстати, заметим, что в фундаментальном учебнике «Криминалистика» Т.В. Аверьяновой, Р.С. Белкина, Ю. Г. Корухова, Е.P. Россинской тактические проблемы освидетельствования совершенно обоснованно составляют параграф главы, посвященной тактике следственного осмотра, очной ставки, «Тактика допроса»; глава 40 озаглавлена «Технология (но не тактика –
Напомним, что в УПК РФ в качестве самостоятельного следственного действия введены проверка показаний ранее допрошенных лиц на месте (ст. 194), а ст. 186 «легализовала» такой источник судебных доказательств как «контроль и запись телефонных и иных переговоров».
Анализ ст. 181 УПК РФ («Следственный эксперимент») и ст. 194 УПК РФ («Проверка показаний на месте»), на наш взгляд, не оставляет никаких сомнений, что проверка показаний на месте – ничто иное, как разновидность следственного эксперимента.
Что же касается контроля и записи телефонных и иных переговоров, то, по нашему глубокому убеждению, это важное и сложное действие, несмотря на его процессуальное закрепление, как было, так и остается действием сугубо оперативно-розыскным, которое следователь самостоятельно в принципе произвести не может. [225]
Подведем итог: по нашему мнению, к следственным действиям, тактика которых составляет соответствующую часть содержания криминалистической тактики в целом, следует отнести следующие:
– следственный осмотр (в том числе, такую его разновидность, как освидетельствование);
– обыск (в том числе, такая его разновидность, как выемка);
– допрос (в том числе, и очная ставка, являющаяся, как сказано, его разновидностью);
– следственный эксперимент (в том числе, и проводимый путем проверки показаний на месте);
– предъявление для опознания;
– назначение экспертизы (обратим внимание: на наш взгляд, хотя есть и иные мнения, в том числе, и приведенные выше, именно назначение экспертизы, а не сама экспертиза, является следственным действием; сама же экспертиза в сути своей – лишь научное исследование представленных следователем объектов, предполагающее методику, а не тактику производства).
Здесь необходимо, как представляется, небольшое отступление для рассмотрения следующего достаточно логично возникающего вопроса:
Какое же противодействие следователь должен предупреждать или преодолевать при производстве таких, скажем, действий, как осмотр или назначение экспертизы, производимых, так сказать, «бесконтактно» с лицами, имеющими иные, чем он, личные и профессиональные интересы в уголовном деле? И, следовательно: правомерно ли говорить о тактике этих следственных действий в контексте изложенного выше понимания криминалистической тактики в целом? Ответим на этот вопрос утвердительно по двум причинам.
Во-первых, при производстве названных следственных действий следователь находится в условиях необходимости преодоления опосредованного противодействия со стороны лица (лиц), предпринявшего попытку уничтожить или исказить следовую обстановку произошедшего события (на месте происшествия, своей одежде, осуществившего интеллектуальный или материальный подлог документов, и т. п.), либо скрывшегося с места происшествия или скрывшего свою причастность к расследуемому событию, либо, наконец, искажающего в своих объяснениях на месте происшествия его мотивы и (или) существенные обстоятельства произошедшего события. А это уже само по себе является противодействием объективному и полному исследованию данного деяния, в значительной мере усложняющим этот процесс. И именно на преодоление такого противодействия направлены названные следственные действия, для этого и разрабатывается их тактика.
