Избранные работы (сборник) полностью

Свое решение о необходимости продолжения уголовного преследования по делу, которое он расследовал, в судебном разбирательстве следователь, как известно, облекает в форму обвинительного заключения.

И как то наглядно показывает практика, качество права, регламентирующего составление этого процессуального акта (да и его применения), находится не надлежащем уровне.

В этой связи следующий параграф нашей работы мы сочли уместным посвятить самому содержанию обвинительного заключения и некоторым проблемам Уголовно-процессуальной регламентации составления этого процессуального акта, завершающего следственное уголовное преследования, а потому во многом обусловливающего качество его осуществления на последующих стадиях уголовного процесса.

§ 5. Обвинительное заключение по уголовному делу: проблемы качества содержания и Уголовно-процессуальной регламентации составления

Обвинительное заключение, составлением которого завершается предварительное расследование по уголовному делу, направляемому затем прокурору для продолжения уголовного преследования в виде возбуждения государственного обвинения, есть сводка «всего собранного по делу материала, так сказать, следственный баланс дела» [473] .

В УПК регламентации содержания структуры и обвинительного заключения посвящена ст. 220. В соответствии с ней:

1. В обвинительном заключении следователь указывает:

1) фамилии, имена и отчества обвиняемого или обвиняемых;

2) данные о личности каждого из них;

3) существо обвинения, место и время совершения преступления, его способы, мотивы, цели, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела;

4) формулировку предъявленного обвинения с указанием пункта, части, статьи Уголовного кодекса Российской Федерации, предусматривающих ответственность за данное преступление;

5) перечень доказательств, подтверждающих обвинение;

6) перечень доказательств, на которые ссылается сторона защиты;

7) обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание;

8) данные о потерпевшем, характере и размере вреда, причиненного ему преступлением;

9) данные о гражданском истце и гражданском ответчике.

(в ред. Федерального закона от 29.05.2002 N 58-ФЗ (ред. от 30.06.2003))

2. Обвинительное заключение должно содержать ссылки на тома и листы уголовного дела.

3. Обвинительное заключение подписывается следователем с указанием места и даты его составления.

4. К обвинительному заключению прилагается список подлежащих вызову в судебное заседание лиц со стороны обвинения и защиты с указанием их места жительства и (или) места нахождения.

5. К обвинительному заключению также прилагается справка о сроках следствия, об избранных мерах пресечения с указанием времени содержания под стражей и домашнего ареста, вещественных доказательствах, гражданском иске, принятых мерах по обеспечению гражданского иска и возможной конфискации имущества, процессуальных издержках, а при наличии у обвиняемого, потерпевшего иждивенцев – о принятых мерах по обеспечению их прав. В справке должны быть указаны соответствующие листы уголовного дела.

6. После подписания следователем обвинительного заключения уголовное дело с согласия руководителя следственного органа немедленно направляется прокурору. В случаях, предусмотренных статьей 18 настоящего Кодекса, следователь обеспечивает перевод обвинительного заключения (в ред. ФЗ от 2.12.2008 г.).

На наш взгляд, эти законодательные требования к структуре и содержанию обвинительного заключения имеют ряд существенных недостатков, а в ряде моментов представляются излишне усложненными либо, напротив, упрощенными, что не дает органам уголовного преследования возможности во всех случаях представлять суду логически безупречный и объективный «следственный баланс дела». А потому – и в контексте нашего исследования это главное – затрудняющие формирование у прокурора ясного представления о качестве (законности и обоснованности) следственного обвинения, и, следовательно, принятие им решения о возбуждении против лица государственного обвинения (об этой проблеме будет речь идти в следующем параграфе данной работы).

Несомненно, также, что некачественно составленное, но утвержденное прокурором обвинительное заключение, в дальнейшем существенно усложнит для суда организацию исследования им обстоятельств уголовного дела.

Мы имеем в виду, в частности, следующее:

1. Структура обвинительного заключения в настоящее время «перевернута», относительного того, как она обозначалось в предыдущем законодательстве об этом процессуальном акте (ст. 205 УПК РСФСР 1960 г.): сначала следует резолютивная, а затем описательно-мотивировочная его часть (хотя в качестве таковых законом они не выделяются).

Мы не думаем, что эта новация рациональна. В литературе верно отмечается, что «обвинительное заключение – это процессуальный документ, оформляющий итоговое для предварительного следствия решение, в котором описаны его ход (выделено нами – авт.) и результаты и сформулировано окончательное обвинение, подлежащее рассмотрению в суде» [474] . А потому нам представляется не вполне логичным начинать изложение «следственного баланса дела» сразу с изложения установленных в результате предварительного расследования данных о личности обвиняемого и фабулы предъявленного ему обвинения.

Более уместным с этой точки зрения начинать его ab ovo – с начала: что явилось поводом и основанием возбуждения данного уголовного дела?; что именно установлено предварительным расследованием?; каковы объяснения по этому поводу лица, уголовное преследование которого следователем осуществлено?; чем доказана обоснованность окончательно предъявленного ему обвинения?; какими доказательствами опровергается позиция стороны защиты?

Думается, такой подход рационален и с позиции психологии формирования по делу судейского убеждения [475] .

В тоже время, нам не представляется уместным, как это рекомендуют отдельные процессуалисты, включать в описательно-мотивировочную часть обвинительного заключения преамбулу, которая, содержит некую социально – психологическую, излагаемую на уровне публицистики, «панораму» расследованных событий.

Так, авторы одного из практических пособий по составлению обвинительного заключения в качестве положительного примера приводят следующую к таковому преамбулу: «Проведенным предварительным расследованием установлено, что из лиц, не имевших постоянного источника дохода, сложилась преступная группа, избравшая местом своих сборищ район Ленинского вокзала и Комсомольской площади. Здесь они встречались в вечернее и ночное время, пьянствовали, договаривались о совершении мошеннических действий, краж, грабежей и разбойных нападений на граждан, а также занимались сводничеством. Многие из них являлись распространителями венерических болезней» [476] .

Однако участников данной преступной группы, насколько мы понимаем, обвиняли не в пьянстве или сводничестве, и тем более, не в распространении венерических болезней, а в совершении конкретных преступлений. И потому, убеждены мы, такой «гражданско – публицистический пафос» в столь важном процессуальном документе, адресованному суду, не допустим.

В тоже время, мы не отрицаем уместности и возможности проведения такого анализа сторонами, в первую очередь, прокурором, в судебных прениях.

Тут же заметим, что к языку обвинительного заключения должны предъявляться те же требования, что и рассмотренные выше применительно к протоколам следственных действий, в частности в нем категорически недопустимо использования ненормативной лексики.

Постановлением судьи Верховного суда Республики Башкоторстан уголовное дело в отношении П. было возвращено прокурору для устранений препятствий для его рассмотрения, в частности, по тем основаниям, что в обвинительном акте приведены подлинные слова П., носящие бранный, оскорбительный и непристойный характер, что недопустимо в официальном документе. Президиум Верховного суда РФ это решение суда первой инстанции полностью поддержал [477] .

2. Нам представляется, что законодатель, определяя структуру и содержание обвинительного заключения, не полностью учел особенности его составления по групповым делам. Дело в том, что согласно ст. 220 УПК перечень доказательств, подтверждающих обвинение, должен приводиться применительно к каждому обвиняемому раздельно. А, как правило, эти доказательства касаются одновременно всех по таким делам обвиняемых.

Например, ряд свидетелей показывают, что в совершении преступления участвовали все лица, привлеченные по делу к уголовной ответственности (А., Б., В. Г. и др.) и разъясняют, кто из них какие именно противоправные действия учинял; заключение судебно-медицинской экспертизы, констатировавшей факт смерти потерпевшего в результате множества нанесенных ему ударов, их тяжесть и локализацию, обычно, служит доказательством виновности всех обвиняемых в совершении этого преступления, заключение финансово-экономической экспертизы касается обвинения всех привлеченных по уголовному делу лиц к ответственности за преднамеренное банкротство, и т. п.

Какая же необходимость приводить перечень этих доказательств применительно к каждому обвиняемому, чем это способствует целенаправленности судебного рассмотрения таких дел? Нельзя не заметить, что, как то показывает практика, составляя обвинительные заключения по таким делам, следователи, зачастую, используют возможности ПК, просто-напросто «перекидывая» доказательственную базу, описанную в отношении одного обвиняемого, в перечень доказательств, изобличающих другого обвиняемого.

Думается, делают они это не только из вполне объяснимого желания облегчить себе работу, а потому, что не понимают надобности неоднократно воспроизводить одни и те же доказательства (как давно замечено: от того что несколько раз произнесешь слова «халва», во рту слаще не становится).

3. Принципиальной новацией является то, что в обвинительном заключении следует приводить лишь перечень доказательств как подтверждающих обвинение, так и тех, на которые ссылается сторона защиты.

Пленум Верховного Суда РФ совершенно обоснованно разъяснил, что под перечнем доказательств, на которые ссылаются стороны обвинения и защиты, «понимается не только ссылка в обвинительном заключении на источники доказательств, но и приведение в обвинительном заключении или обвинительном акте краткого содержания доказательств» [478] .

Таким образом, закон не предусмотрел возможность для авторов обвинительных заключений проводить анализ подтверждающих обвинение доказательств.

На первый взгляд, это подход законодателя прогрессивен. Как нам представляется, он преследовал цель «затруднить» (в лучшем смысле этого слова) для суда путь к постановлению законного и обоснованного приговора, в частности, исключить его зависимость от анализа доказательств, приведенных следователем в обвинительном заключении, не критического ему следованию суда. А это, увы, скажем откровенно, было повсеместной реальностью при судебном рассмотрении уголовных дел по прежнему УПК.

И, тем не менее, здесь не все так просто. Совершенно очевидно, что, если в распоряжении следователя имеется достаточная совокупность прямых доказательств, изобличающих обвиняемого, в обвинительном заключении (как это и предписывает УПК) можно ограничиться их приведением, их перечислением. Однако как быть, если следователь оперирует доказательствами косвенными, значимость каждого из которых можно оценить лишь в результате анализа каждого из них и их совокупности в целом?

Напомним, что под таковыми понимаются доказательства, «содержанием которых являются сведения о промежуточных фактах, не входящих в предмет доказывания, но в силу своей объективной связи с ним дающих основание для вывода о наличии или отсутствии обстоятельств исследуемого преступления» [479] .

Думается, что без анализа таковой их связи сам по себе перечень косвенных доказательств в обвинительном заключении будет являть подобие некого ресторанного меню. Приведем достаточно, на наш взгляд, показательный пример использования косвенных доказательств по одному весьма сложному уголовному делу.

Предварительным расследованием было установлено, что в ночь на 28 сентября между членами экипажа катера, следующего в штормовую погоду по реке Обь в районе г. Салехарда (Ямало-Ненецкий автономный округ), 2-мя братьями Серовыми, с одной стороны, Копотовым и Рассовым, с другой, в кубрике на почве личных отношений, возник конфликт, перешедший в обоюдную драку.

После ее окончания, братья Серовы вывели Копотова на палубу и, нанеся несколько ударов молотком и ножом, убили его, выбросив тело в воду.

Затем, когда катер находился на середине реки (от правого берега было около 1 км, от левого – чуть более 1 километра), они вывели на палубу Рассова и под угрозой убийства заставили спрыгнуть в воду.

В начале октября тело Копотова было обнаружено на берегу реки Оби; тело Рассова обнаружено не было, хотя сам факт его исчезновения был объективно установлен.

Признавая себя виновным в убийстве Копотова, братья Серовы совершение убийства Рассова отрицали, заявляя, что он выпрыгнул в воду сам при изложенных выше обстоятельствах.

В обоснование вины Серовых в совершении убийства Рассова следователем были положены тщательно проанализированные в обвинительном заключении следующие косвенные доказательства:

а) установление факта его исчезновения;

б) метеоусловия в момент, когда Рассов «по собственному желанию» прыгнул в воду с палубы катера, в том числе справку специалистов о физической невозможности для человека с учетом их доплыть до берега;

в) показания ряда близко знавших Рассова свидетелей о том, что он не умел плавать.

Суд согласился с мнением органов уголовного преследования о совершении Серовыми убийства Рассова [480] .

4. Требуя от автора обвинительного заключения приводить в нем не только доказательства обвинения, но и перечень доказательств, на которые ссылается сторона защиты, законодатель не уточнил механизма его формирования следователем. А это, как то уже убедительно показала практика, приводит к тому, что следователи в лучшем случае ограничиваются объективным изложением содержания показаний обвиняемого, игнорируя необходимость составления перечня других доказательств со стороны защиты. Также проиллюстрируем сказанное примером из практики.

Подполковнику милиции А. было предъявлено обвинение в том, что, являясь ответственным от руководства по РОВД Центрального района г. Воронежа, получив сообщение о том что в квартире дома, расположенного на территории Левобережного района г. Воронежа избит майор милиции сотрудник милиции Центрального РОВД М., выехал на место происшествие, предварительно вызвав туда сотрудников милиции Левобережного района, вместе с ними проник в эту квартиру и желая отомстить за М., подверг избиение гражданина С., после чего последний был доставлен в Левобережный РОВД.

Излагая в обвинительном заключении доказательства, на которые ссылается сторона защиты, следователь ограничился лишь указанием на показания А., «согласно которым он не признает себя виновным в инкриминируемом ему деянии, указывает, что действовал в точном соответствии с законом о милиции и должностными инструкциями, С. он не избивал».

Однако защитник в своем ходатайстве в порядке ст. 217 УПК о прекращении уголовного преследования в отношении А. ссылался не на показания своего подзащитного. Он оперировал другими имеющимися в деле доказательствами:

а) должностной инструкцией, в соответствии с которой ответственный дежурный по РОВД обязан выезжать на места происшествия по сообщениях о преступлениях (происшествиях), связанных с личным составом РОВД, на территории всего города;

б) фактом вызова А. для разбирательства сотрудников соответствующего территориального РОВД;

в) заключением УСБ УВД, признавших действия А. по проникновению в данную квартиру соответствующими ФЗ «О милиции»;

г) заключением судебно-медицинской экспертизы С., у которого и при освидетельствовании и по медицинским документам телесных повреждений не было выявлено.

Нам представляется, что возможность подобной необъективности авторов обвинительных заключений в изложении доказательств защиты можно достаточно легко исключить, если бы закон предоставил право стороне защиты предлагать следователю перечень своих доказательств, которые тот был бы обязан отразить в составляемом обвинительном заключении.

И вторая грань этой проблемы. Законодатель в настоящее время избавил следователя от необходимости приводить в обвинительном заключении результаты проверки доводов стороны защиты (как это требовал от него УПК РСФСР 1960 г.). А это, думается, приводит к некой «недосказанности» в формулировании обоснованности позиции стороны обвинения. Что все же думает автор обвинительного заключения о доводах защиты, насколько убедительными (или неубедительными) они ему представляются?

Кроме того, изложение в обвинительном заключении результатов проверки доводов защиты обяжет, с одной стороны, следователя более объективно к таковым относиться, а в ряде случаев – когда эти доводы не представится возможным опровергнуть – может привести к пересмотру общего вывода о доказанности обвинительного тезиса. Во всяком случае, это позволит более рациональным образом проанализировать доводы защиты прокурором при решении им вопроса о возбуждении государственного обвинения.

С другой стороны, это исключит для стороны защиты возможность оперирования в своих целях недостоверной информацией и недопустимыми доказательствами (увы, такие случае также не редки в практике), ибо основанные на том доводы будут легко опровергнуты автором обвинительного заключения.

5. Нам совершенно непонятна (тем более с учетом современной криминальной ситуации) цель, с которой УПК сохранил заимствованное из предыдущего Уголовно-процессуального законодательства положение о том, что обвиняемому надлежит вручать в качестве приложения к обвинительному заключению список лиц, подлежащих вызову в судебное заседание, с указанием их места жительства и (или) места нахождения (выделено нами – авт.).

Как, в частности, отсутствие сведений о местожительстве потерпевшего, свидетелей со стороны обвинения может сказаться на обеспечении права обвиняемого на свою защиту?

А вот облегчить ему возможность негативно воздействовать на этих лиц такие сведения вполне могут. Более того, как (и, добавим, зачем) выполнять данное предписание ст. 220 УПК, когда отдельные из этих лиц принимали участие в деле под псевдонимом (ч. 9 ст. 166 УПК)?

Проанализированные выше проблемы и возможные, на наш взгляд, их решения, позволяют предложить следующую редакцию ст. 220 УПК, как представляется, рационально учитывающую необходимую структуру и содержание этого завершающего предварительное расследование преступлений процессуального акта.

Статья 220. Обвинительное заключение

Обвинительное заключение состоит из описательно-мотивировочной и резолютивной частей.

1. В описательно-мотивировочной части следователь указывает:

1). Фамилии, имена и отчества обвиняемого или обвиняемых, в отношении которых составлено обвинительное заключение с указанием уголовно-правовой квалификации вмененному каждому обвинения или обвинений.

2). Поводы и основания возбуждения уголовного дела, по которому обвинительное заключение составлено.

3). Обстоятельства, установленные в результате предварительного расследования данного уголовного дела: существо преступления, кем, где и когда оно совершено, его способы, цели, мотивы, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для уголовно-правовой квалификации вмененного обвиняемому (обвиняемым) преступления (преступлений).

4). Диалектика позиции обвиняемого относительно предъявленного ему обвинения и сущность данных им показаний (если таковые обвиняемым давались).

5). Перечень доказательств, подтверждающих обвинение. В случаях оперирования при этом косвенными доказательствами, допустимо проведение их анализа. При составлении обвинительного заключения по уголовному делу о преступлении или преступлениях, совершенных группой лиц (независимо от ее уголовно-правовой характеристики) допустимо приводить перечень доказательств одновременно применительно ко всем обвиняемым.

6). Перечень доказательств, на которые ссылается сторона защиты. Следователь обязан удовлетворить ходатайства стороны защиты об отражении в обвинительном заключении определенных их доводов.

7). Результаты проверки доводов стороны защиты.

2. В резолютивной части следователь указывает:

1) данные о личности каждого из обвиняемых;

2) формулировку предъявленного обвинения с указанием пункта, части, статьи Уголовного кодекса Российской Федерации, предусматривающих ответственность за данное преступление;

3) обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание каждого обвиняемого;

4) данные о потерпевшем, характере и размере вреда, причиненного ему преступлением;

5) данные о гражданском истце и гражданском ответчике.

3. Обвинительное заключение должно содержать ссылки на тома и листы уголовного дела.

4. Обвинительное заключение подписывается следователем с указанием места и даты его составления.

5. К обвинительному заключению прилагается список подлежащих вызову в судебное заседание лиц со стороны обвинения и защиты.

6. К обвинительному заключению также прилагается справка о сроках следствия, об избранных мерах пресечения с указанием времени содержания под стражей и домашнего ареста, вещественных доказательствах, гражданском иске, принятых мерах по обеспечению гражданского иска и возможной конфискации имущества, процессуальных издержках, а при наличии у обвиняемого, потерпевшего иждивенцев – о принятых мерах по обеспечению их прав. В справке должны быть указаны соответствующие листы уголовного дела.

7. После подписания следователем обвинительного заключения уголовное дело с согласия руководителя следственного органа немедленно направляется прокурору. В случаях, предусмотренных статьей 18 настоящего Кодекса, следователь обеспечивает перевод обвинительного заключения.