Оговаривая тут же, что предоставление уполномоченному лицу сведений об основаниях для отвода является совершенно правомерным, автор в контексте исследования о преступлениях, совершаемых недобросовестными адвокатами, приходит к выводу, что для уголовно-правовой оценки подобных действий адвоката наиболее значимо, каким образом, какими средствами собирались конкретные сведения.
Однако, увы, он даже не пытается дать ответ на вопрос, какими же образом и средствами адвокат должен такие сведения собирать, чтобы над ним (воспользуемся выражением Ю. П. Гармаева из этой же работы) «не повис меч уголовной ответственности за совершение преступления, предусмотренного ст. 137 УК РФ».
В другой известной нам литературе мы также не нашли не только каких – либо организационно – тактических рекомендаций по разрешению данной проблемы, но даже ее постановки.
В уголовно – процессуальном же законодательстве упоминания о неком механизме выяснения таких обстоятельств есть лишь применительно к формированию коллегии присяжных заседателей: «Председатель разъясняет кандидатам в присяжные заседатели их обязанность правдиво отвечать на задаваемые им вопросы, а также представить необходимую информацию о себе и об отношениях с другими участниками уголовного судопроизводства. После этого председательствующий опрашивает кандидатов в присяжные заседатели о наличии обстоятельств, препятствующих их участию в качестве присяжных заседателей в рассмотрении уголовного дела» (ч. 3 ст. 328 УПК).
Говоря об этом, скажем, что изучение опубликованной судебной практики показало, что одним из наиболее частых оснований, по которым прокуроры вносят представления на оправдательные вердикты судов с участием коллегий присяжных заседателей, как раз и служит то, что присяжные скрыли определенные сведения о себе либо о своих близких родственников.
Нет сомнений, что такие сведения органы прокуратуры могут получить только в результате осуществления по их заданию оперативными сотрудниками, так называемой, «установки личности» и истребования необходимых данных из информационно-справочных банков данных МВД и других спецслужб. Однако правовые основания для производства таких мероприятий нам неизвестны.
А потому предлагаемые ниже необходимые, на наш взгляд, дополнения Уголовно-процессуального закона для создания механизма выяснения обстоятельств, исключающих участия в уголовном судопроизводстве того или иного его профессионального участника (в частности, судьи) носят, во многом, лишь постановочный характер.
Думается, что в УПК для обеспечения правового механизма выявления обстоятельств, исключающих участие в уголовном судопроизводстве, следует предусмотреть:
а) в ст. 61 УПК – право лиц, лично и непосредственно заинтересованных в исходе производства по уголовному делу, осведомляться у профессиональных его участников о наличии у них родственных связей с другими участниками производства по делу, их личной, прямой или косвенной, заинтересованности в деле. С этим правом, естественно, должна корреспондироваться обязанность профессиональных участников производства в письменной форме отвечать на такие запросы этих лиц;
б) право этих же лиц обращаться с подобными запросами в вышестоящий орган, соответственно, для каждого профессионального участника производства, в отношении которого у решающего вопрос о заявлении отвода лица есть предположение о наличии на то рассматриваемых обстоятельств (например, УСБ, отдел кадров, судебный департамент, и т. п.). С этим правом также должна корреспондироваться обязанность названных органов проверять данные запросы по существу;
в) в ст. 266 УПК – обязанность председательствующего в судебном заседании в подготовительной его части сообщить об отсутствии своих родственных связей как с профессиональными участниками данного судебного процесса, так и с другими его участниками, имеющими право на отводы, и о своей незаинтересованности в исходе дела, и выяснить эти же обстоятельства у каждого из членов состава суда и профессиональных участников судебного производства по уголовному делу [606] .
