Избранные работы (сборник) полностью

И потому совершенно точным и образным является определение А. М. Лариным деятельности по предварительному расследованию преступлений «борьбой за информацию» [722] , информацию, позволяющую принимать процессуальные, иные правовые и криминалистические решения в раскрытии и расследовании преступлений.

И также именно поэтому наиболее действенным направлением противодействия объективности и качества выполнения каждым участником уголовного судопроизводства его Уголовно-процессуальной функции (как в досудебном, так и в судебном производстве), а, следовательно, всего уголовного судопроизводства, являются различные виды и формы посягательств на доказательственную информацию в целом и доказательства, как таковые.

К рассмотрению этих проблем мы и переходим, однако перед этим вновь повторим: в основе принятия любого Уголовно-процессуального решения и любого другого решения в уголовном процессе лежит некая информационная база. И это и в тех случаях, когда ЛПР в своих личных или профессиональных целях «вольно» обращается с имеющейся в его распоряжении информацией, посягает на нее, искажает, скрывает, либо игнорирует ее, либо, наконец, умышленно создает ложную информацию, придавая ей уголовно-релевантную значимость.

В своем решении по делу Михеева против России по факту пыток заявителя сотрудниками милиции Нижегородской области, Европейский суд по правам человека указал:

«119. Суд поражен (здесь и далее выделено нами – авт.) фактологической частью постановления следователя от 21 декабря 1998 года. Следователь постановил, что 11 сентября 1998 года заявитель был освобожден, но потому снова арестован за нарушение общественного спокойствия на вокзале. Однако к тому времени было официально подтверждено, что протоколы сотрудников Н., Т., и Д. (которые, как утверждалось, задержали заявителя на вокзале) были сфабрикованы, и что в указанное время заявитель находился в милиции. Тем не менее, это изложение фактов было повторено в постановлении об отказе в возбуждении уголовного дела от 25 февраля 1999 года. Этот факт, по мнению Суда, безвозвратно дискредитирует логичность и адекватность следствия в глазах независимого наблюдателя» [723] .

Более того, по нашему убеждению, к сожалению, для отдельных ситуаций уголовного судопроизводства действующий Уголовно-процессуальный закон не содержит необходимого правового механизма нейтрализации последствий подобных посягательств на доказательства (одна из связанных с этим проблем будет рассмотрена нами в заключительном параграфе главы второй этой работы).

§ 2. Доказательственная информация и доказательства как объекты посягательств в уголовном судопроизводстве

Сразу оговоримся: проблемы доказательств в уголовном судопроизводстве, судебно-уголовных доказательств, как именовал их во второй половине Х1Х века В. Д. Спасович [724] , – одни из «вечных» в науках криминального цикла (в первую очередь, естественно, в уголовном процессе и криминалистике). И потому в этой работе мы даже не рискуем сколь-либо углубленно включаться в непрерываемые дискуссии по многим аспектам этой проблемы. Мы лишь в пределах, обусловливаемым самим контекстом данного исследования, попытаемся обосновать свое в и денье разграничения понятий доказательственная информация и доказательства.

Правовая, теоретическая и практическая необходимость четкого разграничения их между собой обусловлена несколькими причинами.

Во-первых, тем, что доказательства в смысле, придаваемом им Уголовно-процессуальным законом, сами по себе не возникают; как это, на первый взгляд, не выглядит парадоксальным, их субъект доказывания не собирает (это не грибы и не ягоды).

Как известно, механизм совершения преступления влечет возникновение адекватной ему информации. Часть ее, уголовно-релевантное значение которой для расследования на современном этапе развития криминалистики известно и имеются методики ее извлечения и переработки, оценивается субъектом доказывания в качестве следов преступления [725] .