Избранные работы (сборник) полностью

Вот они-то и являются источниками реальной и/ или потенциальной доказательственной информацией об уголовно-релевантных фактах. Именно – и только – на их основе субъект доказывания и формирует доказательства, облекая эту информацию в соответствующую Уголовно-процессуальную форму (протоколов следственных действий; иных документов; протокола судебного заседания, опосредующего процесс доказывания при разбирательстве уголовного дела в суде; придания определенным материальным объектам статуса вещественных доказательств, и т. п.) [726] .

Еще одной из наиболее распространенных процессуальных форм создания доказательств является назначение следователем (судом) и производство судебных экспертиз. В результате их производства либо выявляется доказательственная информация на предоставленных на исследование объектах либо констатируется факт ее отсутствия [727] . Свои о том выводы эксперты выражают в соответствующей Уголовно-процессуальной форме – экспертном заключении, тем самым, формируя доказательство, которым возможно оперирование в доказывании по уголовному делу.

«Доказательство, – совершенно верно пишет С. А. Шейфер, – представляет собой неразрывное единство содержания (фактические данные, т. е. сведения о фактах, подлежащих установлению) и формы (показания, заключения экспертов, вещественные доказательства и документы)» [728] .

Изначально доказательства не существуют – они формируются путем восприятия следов и преобразования их содержания, облечения в процессуальную форму [729] «надлежащим субъектом доказывания при выполнении требований закона относительно источника, способа, порядка получения, закрепления и приобщения к делу этих сведений» [730] .

Доказательственная информация, не облеченная в соответствующую Уголовно-процессуальную форму, предназначенную для ее извлечения – «вещь в себе», и какой бы значимой сама по себе она не была, непосредственно для доказывания по уголовному делу использоваться не может, она недопустима для использования в этом процессе.

Данная проблема наиболее актуальна для оценки возможностей и критериев допустимости использования в доказывании информации, полученной в результате оперативно-розыскной деятельности, исследованию которых посвящены многочисленные, в том числе и монографические, публикации [731] .

Таким образом, любое Уголовно-процессуальное доказательство есть информация об объекте исследования (в нашем случае, об уголовно-релевантных фактах), отвечающая двум необходимым атрибутивным признакам: своей относимостью к объекту и формой своего облечения, допустимой для использования в этом качестве для доказывания в уголовном процессе.

Опуская здесь анализ многочисленных исследований, посвященных изучению этих двух обязательных признаков уголовно – процессуальных доказательств, скажем, что в целом мы присоединяемся к мнению о том, что признак относимости содержащейся в доказательстве информации обозначает наличие объективной связи полученных сведений с обстоятельствами, подлежащими доказыванию, а также иными обстоятельствами, имеющими значение для уголовного дела; допустимость доказательства состоит в соответствии требованиям Уголовно-процессуального закона субъектов, источников, способов и порядка получения любых сведений, используемых для установления значимых по уголовному делу обстоятельств [732] .

К последнему из названных признаков доказательств по уголовным делам всецело относятся следующие слова, сказанные еще Шарлем Монтескье. «Формализма оказывается слишком много для стороны, действующей недобросовестно, потому, что он ее стесняет, и, наоборот, его слишком мало для честного человека, которого он защищает, его сложность, а также порожденная им медлительность и издержки представляются ценой, которой каждый покупает свою свободу и обеспечивает свое добро» [733] .

Мы сочли необходимым привести это широко цитируемое высказывание классика философии и социологии [734] лишь потому, что не так давно в статье, опубликованной в академическом правовом издании, мы встретились с таким утверждением: