Сразу обратим внимание на то, что в точном, словарном значении понятие «фальсификация» обозначает подделывание; фальсифировать – подделать (подделывать) [750] . Мы же (как и большинство других исследователей этих проблем) будем рассматривать фальсификацию доказательств в более широком, но вполне корректном, значении этого понятия – не только как подделку, но и как их сокрытие и уничтожение.
Заметим, что именно так понимается фальсификация доказательств и в судебной практике. «По смыслу ст. 303 УК РФ, – разъяснил Верховный суд РФ в кассационном определении по конкретному уголовному делу, – под фальсификацией доказательств понимается искусственное создание или уничтожение доказательств в пользу обвиняемого или потерпевшего. Такими обстоятельствами могут быть уничтожение или сокрытие улик, предъявление ложных вещественных доказательств» [751] .
Когда же речь идет о подделывании относимых к уголовному делу объектов до начала формирования на их основе доказательств (в том числе, получения и протоколирования показаний свидетелей, потерпевших, подозреваемых и обвиняемых), говорить об этом, как о фальсификации самих доказательств в их Уголовно-процессуальном значении терминологически неверно.
Адвокат убедил (не будем здесь касаться, каким образом) знакомого своего подзащитного ложно подтвердить алиби последнего. Объяснение опрошенного лица он предоставил следователю с ходатайством об его допросе в качестве свидетеля.
Очевидно, что, несмотря на все известные и активные дискуссии о праве защитника на собирание доказательств, в реалиях действующего УПК соответствующее доказательство будет сформировано лишь единственным образом: допросом опрошенного адвокатом лица следователем и фиксации его показаний в протоколе допроса.
Аналогично этому, только после фиксации показаний допрошенного в суде по ходатайству защитника заявленного им ранее неизвестного свидетеля в протоколе судебного заседания будет сформированного соответствующее доказательство.
Эта же позиция разделяется Верховным судом РФ, о чем наглядно свидетельствует приводимое ниже его кассационное Определение по конкретному уголовному делу.
«… Обосновывая вину К. в совершении преступления предусмотренного ст. 303 ч. 3 УК РФ, суд в приговоре указал, что К. являющийся адвокатом Л., заведомо зная, что последний совершил похищение А., которому удалось убежать, с целью оказания помощи Л., путем фальсификации доказательств по уголовному делу, пришел в дом, где находился потерпевший А. Там представившись работником прокуратуры, введя в заблуждение А., продиктовал ему заявление в адрес органов правосудия, где исказил обстоятельства совершенного Л. преступления. Затем представил следователю Чекалину, расследующему уголовное дело в отношении Л., сделанную лично им ксерокопию заявления А. и заявил ходатайство о приобщении к уголовному делу этого заявления, т. е. сфальсифицированное им доказательство, в форме иного документа.
