2. Следователь или дознаватель предупреждает участников уголовного судопроизводства о недопустимости разглашения без соответствующего разрешения ставших им известными данных предварительного расследования, о чем у них берется подписка с предупреждением об ответственности в соответствии со статьей 310 Уголовного кодекса Российской Федерации.
3. Данные предварительного расследования могут быть преданы гласности лишь с разрешения следователя, дознавателя и только в том объеме, в каком ими будет признано это допустимым, если разглашение не противоречит интересам предварительного расследования и не связано с нарушением прав и законных интересов участников уголовного судопроизводства. Разглашение данных о частной жизни участников уголовного судопроизводства без их согласия не допускается.
Из числа проблем, связанных с механизмом реализации института обеспечения тайны следствия, которым в Уголовно-процессуальной и криминалистической литературе посвящены многочисленные исследования [916] , в контексте этой нашей работы хотелось бы остановиться лишь на следующих.
Как то отмечено выше, в число лиц, которых следователь имеет право предупреждать о неразглашении данных предварительного расследования, входит и защитник. Более того, обязанность не разглашать данные предварительного расследования при оговоренных законом условиях, по существу является единственным запретом, сформулированным в статье, посвященной полномочиям защитника.
Защитник, – указано в ч. 3 ст. 53 УПК, – не вправе разглашать данные предварительного расследования, ставшие ему известными в связи с осуществлением защиты, если он был об этом заранее предупрежден в порядке, установленном статьей 161 настоящего Кодекса. За разглашение данных предварительного расследования защитник несет ответственность в соответствии со статьей 310 Уголовного кодекса Российской Федерации.
В тоже время, думается, никаких сомнений, что «адвокат не может скрывать от подзащитного ставшие ему известными данные предварительного расследования, если они могут быть использованы в целях защиты» [917] . Это положение представляется аксиоматичным, и потому не требует каких-либо дополнительных обоснований.
Однако предложение этого же автора на законодательном уровне запретить следователю предупреждать адвоката о недопустимости разглашения данных предварительного следствия лишь подзащитному, как таковому [918] , думается, не учитывает и других реалий адвокатской практики.
Еще более радикальное предложение в этом отношении вносит Ю. П. Гармаев. Он полагает, что «В современных условиях, при нынешнем объеме прав и полномочий защитника уместным будет настоятельно рекомендовать всем субъектам расследования по всем без исключения уголовным делам брать у защитников соответствующую подписку (ч. 2 ст. 161 УПК РФ). Получение такой подписки должно стать столь же естественным ритуалом вступления в дело защитника, как и получение от него ордера» [919] .
Суть этой проблемы (о ней мы вкратце упоминали выше), видна из такой, отнюдь, не гипотетической ситуации, более того, в адвокатской практике весьма частой.
Адвокат, заключивший соглашение о защите лица, содержащегося под стражей, с его представителем (скажем, отцом или матерью), сразу же был предупрежден следователем о неразглашении данных предварительного следствия.
