И, хотя в данной Уголовно-процессуальной норме текстуально не содержится указаний на цели, которые преследуют лица, угрожающие указанным в ней участникам уголовного судопроизводства перечисленными в ней же способами, нет сомнений, что они состоят в воздействии на них для сокрытия и/или искажения ими доказательственной информацией, которой они располагают.
Несколько, на наш взгляд, необходимых ремарок в этом отношении.
Во-первых, по нашему убеждению (и об этом в несколько ином отношении при изучении диспозиции ст. 309 УК говорилось выше), перечень лиц, в отношении которых могут осуществляться такие угрозы, следует дополнить фигурами подозреваемого, обвиняемого, их родственников и близких: отнесение их «к иным участникам уголовного судопроизводства», как это, видимо, понимается в приведенной выше редакции этого принципа, некорректно, ибо и подозреваемый, и обвиняемый не относятся к «иным участникам уголовного судопроизводства» в смысле, придаваемом им гл. 8 УПК; они – участники уголовного судопроизводства со стороны защиты.
Во-вторых, если бы данная статья содержала четкое определение целей противоправного воздействия на лиц, в ней указанных, это придало бы большую определенность практике в части самой необходимости применения мер безопасности и выбору конкретных из них, адекватных складывающейся/сложившейся следственной (судебной) ситуации.
Эти же возможные меры, к которым отсылает ч. 3 комментируемой статьи УПК такие (приведем тексты соответствующих уголовно – процессуальных положений):