Маловероятно, а практически невероятно, что действие заключенного с адвокатом соглашения будет продолжено, если он в силу данной им подписки «о неразглашении» категорически откажется сообщить своему клиенту, какие показания дает по делу его подзащитный, какими доказательствами его вины располагает следователь, и т. п. …
Такое же поведение адвоката, осуществляющего защиту по назначению, как это показывают результаты нашего опроса, чаще всего воспринимается представителями подзащитного симптомом того, что «адвокат свой для следователя», что он не столько защищает близкого им человека, сколько сотрудничает со следствием, помогает следователю.
В этой связи, думается, ст. 161 УПК нуждается в соответствующей корректировке, учитывающей высказанные соображения, и более четко формулирующей ситуации противоправного разглашения данных предварительного расследования адвокатами, выступающими, добавим мы, по уголовным делам, не только как в качестве защитников, но и представителей (потерпевшего, гражданского истца, ответчика).
Весьма эффективным Уголовно-процессуальным средством обеспечения защиты доказательств, особенно на наиболее информативном и динамичном первоначальном этапе предварительного расследования, и, добавим мы, особенно преступлений, совершенных организованными преступными группами и сообществами, по очевидным на то причинам, является следующее положение, закрепленное в ч. 4 ст. 96 УПК.
Не ставя под какие-либо сомнения целесообразность введения в Уголовно-процессуальный закон этой возможности защиты доказательств от посягательств, если не исключающей в целом, то существенно уменьшающей вероятность уничтожения или сокрытия доказательственной информации и ее носителей [920] , мы не можем не обратить внимание на следующее.
Думается, что только небрежностью в законодательной технике можно объяснить то, что после принципиальных изменений статуса прокурора в досудебном производстве по уголовному делу, внесенных в УПК в 2008 г., в приведенной норме сохранилось положение о том, что данное решение принимается следователем
Но, как известно, закон, написанный некорректно, содержащий в себе противоречия, чреват беззаконием при его применении.
А потому, убеждены мы, в самое ближайшее время, в данную норму должны быть внесены коррективы, указывающие, что решение о сохранении в тайне факта задержания подозреваемого принимается дознавателем с согласия прокурора, а следователем с согласия руководителя следственного органа.
Несомненно, особое и значительное место в системе Уголовно-процессуальных мер предупреждении посягательств на доказательства занимает институт процессуального принуждения, основным из которых посвящен Раздел 4 УПК.
Диапазон их весьма широк: от отобрания обязательства о явке, задержания, отстранения от должности до мер пресечения в отношении подозреваемого и обвиняемого.
Именно такая их направленность особо подчеркнута в перечислении оснований для избрания меры пресечения, применяемых к названным лицам:
Сразу скажем, что теоретическим проблемам института мер пресечения в современной процессуальной литературе посвящены многочисленные, в том числе монографические исследования [921] , а практике их применения ряд Постановлений и Определений Конституционного и Верховного Судов РФ.
Однако до настоящего времени в правоприменительной в этом отношении деятельности нет, пожалуй, более дискуссионного вопроса как что именно следует под «наличием достаточных оснований полагать», в частности, того, что подозреваемый/обвиняемый может совершать указанные в приведенном пункте ст. 97 УПК посягательства на доказательственную информацию и доказательства.
