(31) Итак, в деле с посольством это был первый обман со стороны Филиппа, а со стороны этих преступных людей первая продажность – то самое, из-за чего, должен признаться, я и тогда, и теперь, и всегда воюю и спорю с ними. А вот посмотрите; каково другое, следовавшее сейчас же вслед за этим еще большее злодеяние. (32) После того как Филипп присягнул на соблюдение мира, успев предварительно захватить Фракию благодаря тому, что эти люди не послушались моей псефисмы, он еще раз подкупает их, чтобы помешать нам выехать из Македонии, пока он не подготовит всего необходимого для похода на фокидян. А это нужно было для того, чтобы мы не успели сообщить здесь о его намерениях и приготовлениях к походу и вы не могли выступить сами и обходным движением на триерах в Пилы, как однажды в прежнее время47, не заперли этого места, но чтобы наше сообщение об этом вы услышали одновременно с тем, когда он будет уже в Пилах, и вы уже не в состоянии будете что-либо предпринять. (33) Но Филипп до крайней степени был охвачен сильным страхом и тревогой, как бы даже при достигнутых им преимуществах дела не ускользнули из его рук, если вы успеете предупредить гибель фокидян, вынеся постановление о посылке им помощи; ввиду этого он и нанимает себе вот этого презренного и на этот раз уже не совместно с остальными послами, а его единолично, поручая ему сделать доклад и сообщить вам о делах в таком виде, что это сообщение и было причиной гибели всего.
(34) Я считаю нужным, граждане афинские, и прошу вас помнить это в течение всего процесса, что, если бы Эсхин в своей обвинительной речи не выходил совершенно из границ своего обвинения, тогда и я не стал бы делать никаких отступлений; но так как он допускал всякие наветы и брань, то необходимо и мне коротко ответить на каждое из его обвинений.
(35) Так вот, что́ же за речи были им тогда сказаны, из-за которых все тогда погибло? Это – речи о том, будто не следует волноваться по поводу того, что Филипп прошел уже Пилы, так как якобы все будет так, как вы хотите, если только вы будете относиться спокойно и будто через два-три дня вы услышите, что он оказался другом тех, к кому шел врагом, и, наоборот, врагом тех, кому был другом48. Не слова будто бы укрепляют дружественные отношения, – говорил он тогда, выражаясь весьма высокопарно, – а общая выгода; а выгода будто бы как для Филиппа, так и для фокидян и для всех вас одинакова – избавиться от грубости и тупоумия фиванцев49. (36) Эти слова его некоторые слушали тогда с удовлетворением ввиду таившейся тогда вражды против фиванцев. Ну, а что произошло тотчас же после этого, недолго спустя? А то, что фокидяне50 погибли и даже города их были разрушены, а вам, после спокойствия, которое вы сохраняли, послушавшись его, вскоре же затем пришлось перевозить из деревень свой скарб51, этому человеку удалось получить золото, причем ненависть, которую люди питали к фиванцам и фессалийцам, обратилась на наше государство, а благодарность за все случившееся досталась Филиппу. (37) Что дело обстоит именно так, в доказательство прочитай-ка псефисму Каллисфена и письмо Филиппа. Из того и другого все это будет вам ясно. Читай же.
[При архонте Мнесифиле в чрезвычайном заседании Народного собрания, созванном стратегами и пританами, по предложению Совета, 21-го Мемактериона53, Каллисфен, сын Этеоника, фалерец, заявил: никто из афинян ни под каким предлогом не должен оставаться на ночь за городом, но должен находиться в городе или в Пирее, за исключением тех, которые назначены в охрану крепостей. А из этих лиц все должны оставаться на том посту, который получили, не отлучаясь ни днем, ни ночью. (38) А кто нарушит эту псефисму, подлежит взысканиям, как за измену, если не представит какого-нибудь оправдания своего отсутствия. А о причине отсутствия пусть разбирают стратег, ведающий гоплитами, заведующий хозяйственной частью54 и секретарь Совета. Перевозить же все имущество, находящееся за городом, надлежит немедленно: то, что в пределах 120 стадиев, – в город и в Пирей, что далее 120 стадиев – в Элевсин, Филу, Афидну, Рамнунт и Суний.]
Разве на это вы рассчитывали, когда заключали мир, и разве это сулил вам этот наймит?
(39) Теперь читай письмо, которое прислал после этого Филипп.
[Царь македонян Филипп – Совету и Народу афинян привет! Вы знаете, что мы прошли через Пилы и подчинили себе области в Фокиде и в те города, которые добровольно к нам примкнули, мы ввели свои отряды, те же, которые не покорились, мы взяли силой, и, обратив в рабство жителей, разрушили до основания. Я слышу, что вы собираетесь помогать им, почему я пишу вам, чтобы вы более не хлопотали об этом. Ведь в общем вы, мне кажется, затеваете даже необычное дело, если, и заключив мир, теперь все-таки собираетесь выступать в поход, тем более что фокидяне не были даже включены в общий наш договор. Поэтому, если вы не будете соблюдать заключенного нами договора, вы ничего не выиграете, а только первыми совершите несправедливость.]
