Избранные речи полностью

(25) Так вот, для чего же я напомнил вам сейчас об этом и зачем рассказал вам об этих речах в первую очередь? – Во-первых и главным образом, граждане афинские, затем, чтобы никто из вас, когда будет слышать какие-нибудь мои рассуждения по поводу случившегося и находить их ужасными и преувеличенными, не удивлялся и не говорил: «Так что́ же ты тогда немедленно не говорил и не объяснял этого нам?» (26) Но вы попомните обещания этих людей, которые они давали при каждом удобном случае, чтобы отнять у остальных возможность возражения; попомните еще и это прекрасное его обещание, и тогда вам будет понятно, что, помимо всего прочего, этот человек совершил преступление против вас и тогда, когда помешал вам узнать истину немедленно и своевременно, обманывая вас надеждами, наглыми обманами и обещаниями. (27) Итак, вот – первое, ради чего главным образом, как я уж и сказал, я стал подробно излагать вам эти дела. А какова вторая причина, ничуть не менее важная, чем первая? – Да, я хочу, чтобы вы припомнили сначала направление его политической деятельности за время, когда он еще не был подкуплен, – настолько настороженным и недоверчивым было оно по отношению к Филиппу, – и затем внимательнее пригляделись к установившемуся вдруг после этого доверию и дружбе; (28) тогда, если действительно сбылось все то, о чем докладывал вам он, и если сделанное им действительно имело благоприятный исход, вы убедитесь, что дела велись по правде и на пользу для государства; если же все произошло совершенно не так, как говорил он, и к тому же приносит нашему государству большой позор и великие опасности, вы будете знать, что причиной происшедшей с ним перемены было его корыстолюбие, так как за деньги он продал правду.

(29) Теперь, поскольку мне пришлось заговорить об этих делах, я в первую очередь хочу рассказать о том, каким образом они выхватили у вас из рук дела с фокидянами. Но пусть никто из вас, граждане судьи, если увидит всю важность предмета, не подумает, что мои обвинения и приписываемые мною этому человеку злодеяния слишком велики в сравнении со сложившимся о нем представлением, но смотрите на дело так, что, кого бы вы ни поставили на это место и кому бы ни дали полномочий в наступивших обстоятельствах, всякий такой человек причинил бы такие же несчастья, как и он, если бы только пожелал, подобно ему, нанявшись на службу, обманывать и морочить вас. (30) Действительно, если в общественных делах вы часто пользуетесь услугами людей незначительных, то это не значит, чтобы были незначительны также и дела, которые почетно возлагаются на наше государство остальными людьми. Ничуть не бывало! Так вот, хотя фокидян погубил, конечно, Филипп, но поспособствовали ему вот они. Стало быть, надо сосредоточить внимание именно на том, эти ли люди умышленно погубили и расстроили все зависевшие от посольства меры по спасению фокидян, а не на том, он ли один сам по себе погубил фокидян. Каким же образом?

(31) Но дай-ка¹⁷ мне пробулевму, которую Совет принял по моему докладу, и свидетельское показание человека, внесшего тогда об этом письменное предложение; для вас и будет тогда очевидно, что, если я теперь отстраняюсь от создавшегося положения, я тогда не молчал, но тотчас же выступал с обвинением и тогда уже предусматривал последствия; однако Совет, которому никто не помешал выслушать от меня правду, не дал одобрительного отзыва им и не нашел нужным пригласить их в Пританей¹⁸. А такого положения, как может подтвердить любой человек, не бывало еще никогда ни с кем из послов с тех пор, как существует наше государство, даже с Тимагором, которого народ приговорил к смертной казни¹⁹. Это случилось только с ними.

(32) Прочитай им сначала свидетельское показание, а потом пробулевму.

Тут нет ни похвального отзыва, ни приглашения послов от имени Совета в Пританей. Если, по его мнению, это есть, пускай он покажет и представит подтверждение, и я тогда сойду с трибуны. Но этого нет. Таким образом, если мы все одинаково исполняли обязанности послов, тогда справедливо Совет не дал никому одобрительного отзыва, так как ужасны тут действия всех. Если же некоторые из нас действовали честно, тогда как другие нечестно, в таком случае, естественно, должно быть, по вине негодных пришлось порядочным разделить с ними это бесчестие. (33) По какому же признаку вы все легко узна́ете, кто этот негодяй? Припомните сами про себя, кто с самого начала разоблачал эти действия. Ясно, что если виновному вполне достаточно было молчать и, отделавшись в данное время, уклоняться и в дальнейшем от представления отчета за совершенные им дела, то человеку, не знавшему за собой ничего худого, наоборот, представлялось ужасным подать своим молчанием повод к тому, чтобы прослыть за соучастника в страшных и гнусных делах. Что касается меня, то я с самого начала выступал обвинителем против них, из них же – никто против меня.