- Возможно, однажды вы захотите навеки принадлежать мне.
Какой дешевый трюк. Принц понимает это по выражению моего лица и добавляет:
- Я думаю, мы сможем обсудить это через несколько месяцев вашего обучения. Пока говорить об этом рано. К тому же, не исключайте вероятность того, что вам здесь понравится.
Я в этом сомневаюсь, но глупо продолжать на него давить. Либо планы на меня у королевской семьи действительно весьма туманны, либо пока он не готов поделиться ими со мной. Лучшее, что я сейчас могу сделать - это расположить его к себе достаточно для того, чтобы узнать больше.
- И как меня будут обучать?
Он неопределенно пожимает плечами, прислоняясь к стене.
- Вас научат не только управлять своим даром, но и искусству боя, истории, немного политике. Вы будете знать достаточно, чтобы считаться обычной придворной. А потом вас будут отправлять на задания.
- Какого рода задания?
- Мир не так безопасен, как ты думаешь, Эланис, - произносит принц, глядя мне в глаза. - Он наполнен Ищейками, интригами и враньем. Искупительницы - не единственная тайна Ламантры, но не дай этому запугать себя. Во время обучения тебя научат самому главному: быть сильной и служить своему правителю.
- Королю Тристану?
- Однажды и мне, - шепчет Адриан.
Мои пальцы сильнее сжимают ручку двери, и я напряженно смотрю на его приближенное лицо.
- А пока давай проведем генеральную репетицию, - он отводит непослушную рыжую прядь с моей щеки, - приходи сегодня на бал в подаренном мною платье и блистай ярче всех.
- Вам стоит поучиться учтивости, принц, - произношу я чуть дрогнувшим голосом, отодвигаясь. - Не всех можно заставить делать то, что вам хочется.
Он слегка смеется, отходя от стены. Перед тем, как покинуть меня, он улыбается, но взгляд его карих глаз остается тяжелым:
- Всех можно подчинить себе, Эланис. Даже Искупительниц.
Эланис
Их молчание -- громкий крик.
Марк Туллий Цицерон
Несмотря на то, что идея принца показалась мне абсурдной и весьма подозрительной, я сделала вывод, что бал - лучшее на данный момент место для сбора информации. Адриан вскользь упомянул о том, что там будут присутствовать и другие Искупительницы, к тому же, мне удастся своими глазами оценить ситуацию между королевскими домами.
Подарок принца, несмотря на красоту и неприличную роскошь, оказался жутко неудобным. Шифоновое красное платье в пол с кружевами, украшенными серебром, открывало мои плечи, подчеркивая линию груди тонким переплетением роз, и причудливо сплеталось сзади, образуя подобие стебля. Я намеревалась выспросить подробности моего пребывания во дворце у служанки, но как только она начала туго зашнуровывать мой корсет, у меня резко пропало желание разговаривать. В подарок к платью прилагались длинные сережки, которые неприятно оттягивали мне уши.
- Не вертись, - прошипела она, вдевая вторую сережку мне в ухо.
- Можно без них? - простонала я.
- Если хочешь остаться без ушей - пожалуйста.
- Не слишком для миролюбивых правителей?
Она отдышалась и оглядела меня со всех сторон. Служанка была женщиной достаточно пожилой, вдобавок, на голову ниже меня, поэтому ей приходилось задирать голову, чтобы осмотреть меня.
- Мир строится на крови, - фыркает она. - И какими бы миролюбивыми они ни были, я бы на твоем месте не болтала лишнего. Все-таки они Просветители, а ты - простая девчонка. И если хочешь сохранить мыслишки и душу при себе, то научись помалкивать.
Неужели во дворце не всем известно об Искупительницах? Или она не знает, что я принадлежу к их числу?
- Возможно, не всем стоит их бояться, - вскользь упоминаю я, поправляя ниспадающие рыжие пряди.
Служанка с мрачным вздохом ударяет меня по пальцам, и я обиженно вскрикиваю, мгновенно оставляя волосы в покое.
- Милочка, ты либо слишком наивна, либо слишком глупа. Просветителей стоит бояться всем, даже если ты мирный гражданин. Кто знает, что взбредет им в голову завтра.
Я снисходительно усмехаюсь, как будто осведомлена во всем хоть на йоту больше, чем она:
- Никто не станет просвещать обычных жителей. Другие регионы сразу же вышлют армию, которой мы лишились после Слепой войны. И вообще, вы сами не боитесь за свою душу?
Служанка в последний раз оглядывает меня на намек существенных изъянов и, издав едкий смешок, отходит в сторону.
- Мне почти шестьдесят лет, милочка. Поверь, я уже давно перестала чего-либо бояться. И за душу свою тем более. А тебе пора идти, эти глупые караульные не устают барабанить в дверь. Да идет она! - орет служанка.
Перед тем как выйти за дверь, я хватаю ее за руку и смотрю в глаза так, как будто пытаюсь рассмотреть ее по-настоящему:
- Как вас зовут?
Ее затуманенный взор встречается с моим, и она слегка сжимает скрюченными пальцами мою ладонь.
- Нора. Меня зовут Нора.
