Я чувствую, как горло Эсмеральды чуть подрагивает под моей рукой — она издает едва слышные смешки. Удивительно, от меня зависит ее жизнь, а она смеется над тем, что даже сейчас Эйдана куда больше беспокоит она, чем я.
Я встречаюсь с ним взглядом:
— Опустите свои ножи. Если вы попробуете себя заколоть — я немедленно пущу ей кровь.
— Так это она ради нас старается? — ухмылка чувствуется через капюшон одного из воинов, — крошка, мы бойцы, а не котики. Мы переживем один удар и быстрый уход в загробный мир. Мы не подчиняемся ничьим приказам. И уж точно не твоим.
— Мы служим королю, — холодно отвечает Эйдан. — Мы поклялись сложить за него голову. И мы последуем за нашими братьями с честью.
— Вам пудрят мозги, — бросаю я, — вас вырастили на глупой и слепой преданности, хотя вы понятия не имеете, как король пришел к власти и как заслужил вашу верность.
— Обсуждать действия короля — не наша забота, — отрезает Джошуа, — мы служим ему, потому что избрали эту честь сами. Наша жизнь — это долг, который мы отдаем, — он переводит взгляд на Эсмеральду, которая тихо похрипывает под моим кинжалом, — королю и никому более.
— Черт возьми, Эйдан, просто убей ее и все.
Эйдан перехватывает руку Джозефа с занесенным ножом. Он рывком сдергивает с него капюшон, вплотную придвигается к его лицу и шипит:
— Если ты хоть пальцем ее тронешь, я отрежу тебе правую руку.
— А я говорил, что твои чувства к этой ненормальной тебя погубят. Или ты забыл свой долг, брат? — выплюнул он.
— Для тебя капитан, щенок.
— Ты предал нас, Эйдан. Ты стал тряпкой, ты забыл свой долг перед королевством.
— Не тебе напоминать мне о моем долге. Пока еще я капитан.
Джозеф мерзко смеется:
— Мы оба знаем, что быть им тебе осталось недолго. Или может, ты подождешь, пока мы все передохнем, а потом уйдешь со своей собачкой в закат? Сыграешь с ней свадьбу, станешь семьянином и заведешь пятерых детей? Нет уж, я тебе не верю. Я хочу, чтобы ты умер первым.
Эйдан замирает, затем медленно отступает назад и смеряет его тяжелым взглядом.
— Хорошо. Как только мы спасем принцессу, я первым отдам свою жизнь.
Ну да. Черта с два.
— Эй ты, красавчик, — кричу я, обращаясь к Джозефу, — если будешь подбивать капитана на всякий суеверный бред — я ее убью. Или ты уже забыл о собственном долге перед королевством?
Эсмеральда что-то нечленораздельно шипит.
Джозеф молча смотрит на меня, а затем вдруг рывком поднимает нож и приставляет его к горлу Эйдана.
Я забываю, как дышать. Мои ноги прирастают к полу. Эйдан смотрит на меня, не двигаясь, и даже не пытаясь сопротивляться.
— Мы все знаем, зачем ты это затеяла. Его эта выходка не спасет. Я сам пожертвую братом ради королевской семьи.
Мой мозг лихорадочно работает. Он берет меня на слабо. Члены Элитного отряда не смеют убивать друг друга. У них есть непреложный закон.
Но что, если их глупая верность королевскому дому действительно выше закона? Господи, дай мне сил не сломаться.
Члены Элитного отряда в нерешительности смотрят на происходящее.
— Джозеф… — рычит Вал.
Я давлю на кинжал, и Эсмеральда издает громкий стон. По ее белоснежной шее течет алая кровь, обрамляя ткань костюма цвета слоновой кости.
— Отпусти его.
— Она права, — мрачно произносит Джошуа, — отпусти его.
Джозеф не сдается. Эйдан не произносит ни звука, но я вижу, как по черному плащу стекают кровавые струи.
— Это еще почему, братья? Мы здесь, чтобы спасти принцессу, а не друг друга. Таков наш закон, — выплевывает Джозеф.
Элитный отряд в нерешительности мнется на месте, покачивая в руках ножи и переводя взгляд с капитана на принцессу. Я еще раз в отчаянии давлю Эсмеральде на шею, заставив ее тихонько захрипеть. Джозеф в точности отзеркаливает мои действия.
— Будем играть так до бесконечности?
У меня нет выхода. Если я отпущу ее — сначала умру я, потом Эйдан, а за ним все члены Элитного отряда. А если я убью Эсмеральду, то Джозеф тут же зарежет Эйдана, который и не думает сопротивляться. Конечно, зачем это, ведь его жизнь должна быть положена на алтарь служения долгу. Я сдерживаюсь, стараясь не позволить жгучим слезам бессилия скатиться по моим щекам. Ненавижу его за то, что я делаю все, чтобы спасти его жизнь, а он даже попытаться помочь мне не может.
У меня остается лишь один выход дать Эйдану шанс спастись, не чувствуя себя предателем и врагом. И маленькая надежда, что моя жертва не позволит ему так глупо распорядиться своей судьбой.
У него еще есть, о ком заботиться. Ему надо вернуться к своей младшей сестре, перестроить их дом и начать жизнь заново — научиться преданности себе и тем, кто его любит, а не тем, кто навязал ему свою любовь. Ему нужно наверстать все те годы, которые у него так малодушно отняли.
У меня же не осталось никого. Мои родители, Адриан, Эйдан — так или иначе, я их всех потеряла. Я предала Орден Солнца. Должно быть, я сама предпочла бы такой исход даже, если бы у меня не было причины уйти из жизни благородно. Даже, если бы у меня не было шанса искупить вину перед самой собой.
Мы защищаем то, что считаем правильным.
