Когда Уайлд присягает в верности «кардинальным добродетелям» — это смешно, но это еще не сатира. Сатира в том, что он истово в это верит и не видит разницы между своей моралью и моралью «великих мужей» прошлого и настоящего. Сказать, что в шайке Уайлда (как вообще в преступном мире) свои законы, будет не совсем правильно: здесь те же законы, что и в мире официальном (в «легальных сообществах», как подскажет сам Уайлд), разве что нравы погрубее и пооткровеннее. Здесь так же нанимаются «руки» для исполнения «работы» и так же прижимисто оплачиваются ее результаты — с тем чтобы «руки» не избаловались и, работали дальше. Здесь так же безжалостно избавляются от тех, кто, не оценив мудрости и заслуг «работодателя», выказали неблагодарность и искали своей корысти. В железном кулаке держит свою банду Уайлд. Время разбойной вольницы миновало. Распри по случаю присвоенных подручными вещей, если они не решаются кулачными аргументами, неизменно выливаются в прения с политической окраской. В главе «О шляпах», кажется, и сам Филдинг забыл, что пишет об уголовниках, и со всей страстью обрушился на принципы («разные головные уборы»), исповедуемые, по взаимной договоренности, противными сторонами — дабы легче было вводить толпу в заблуждение. Или глава «Любопытные анекдоты из истории Ньюгета»: любому тогда было ясно, что победа Уайлда над Джонсоном — это отражение старой, еще 1730-х годов, борьбы Уолпола с Ч. Таунзендом, завершившейся полным торжеством Уолпола. Но вчитаемся в этот «анекдот» внимательнее. Уайлд облачается в «пышные одежды», совлеченные с Джонсона, однако костюм оказывается не по нему: халат не греет, жилет велик, шляпа тяжела. Если по-прежнему считать, что Уолпол — это Уайлд, а Джонсон — Таунзенд, то возникает недоразумение: почему костюм ему не впору, если Уолпол, по мнению даже своих недругов, был более приспособлен к своей должности, чем Таунзенд (что и доказала его тогдашняя победа)? Дело в том, что Филдинг уже подключил события недавние — падение Уолпола и перемены в кабинете, когда в кресло премьера сел граф Уилмингтон, талантами государственного человека действительно не блиставший. Вот он-то и скрылся теперь под маской Уайлда-победителя, а развенчанный Джонсон — это Уолпол. Эта смена масок подана намеком, но в том и сила политических аллюзий, что они неопределенны и двусмысленны, так что их прямое толкование как бы доверяется читателю: думайте!
