Где бы знатное выбрать родство —то не нашего рода забота.Нет наследства. И нет ничего,кроме старого желтого фото.Только глянешь – на сердце падетбезутешная тяжесть сиротства:в наших лицах никто не найдетдаже самого малого сходства!Эта древнего стойбища стать,кочевая бесстрастность во взоре!..В ваших лицах нельзя прочитатьни волненья, ни счастья, ни горя.О чужой, неразгаданный взгляд,все с собою свое уносящий!Так таежные звери глядят,на мгновение выйдя из чащи.И колхозы, и голод, и план —все в себя утянули, впиталиэти черствые руки крестьян,одинакие темные шали.Что с того, что сама я не разв эти лица когда-то глядела,за подолы цеплялась у вас,на коленях беспечно сидела!И как быстро вы в землю ушли,не прося ни любви, ни награды!Так с годами до сердца землиутопают ненужные клады.Что не жить, что не здравствовать мнеи чужие подхватывать трели!Как младенец, умерший во сне,ничего вы сказать не успели.И отрезала вас немотабессловесного, дальнего детства.И живу я с пустого листа,и свое сочиняю наследство.2000<p>Русский секрет</p>Достигало до самого дна,растекалось волной по окраине —там собака скулила однао недавно убитом хозяине.Отгуляла поминки родня,притупилась тоска неуемная.Что ж ты воешь-то день изо дня,да уймешься ли, шавка бездомная!Всю утробушку вынула в нить,в бессловесную песню дремучую.Может, всех убиенных обвытьты решилась по этому случаю?Сколько их по России таких —не застонет, домой не попросится!Знаю, молится кто-то за них,но молитва – на небо уносится.Вой, родная! Забейся в подвал,в яму, в нору, в бурьяны погоста,спрячься выть, чтоб никто не достал,чтоб земля нарыдалася досыта!Вдалеке по реке ледоход,над полями – движение воздуха.Сто дней плакать – и горе пройдет,только плакать придется без роздыха.Это наш, это русский секрет,он не видится, не открывается.И ему объяснения нет.И цена его не называется.2000<p>* * *</p>
