Дельвиг не стал продолжать стихотворение. На обороте листа он начал новое: «В судьбу я верю с ранних лет…» 61
Но нам важен сейчас не этот новый замысел, а тот набросок, который был записан в феврале 1823 года. Его элегические формулы уже можно было в это время почерпнуть из литературы, – но за ними стояло пробуждающееся подлинное чувство. Что-то произошло за время болезни Дельвига: обеспокоенная не на шутку Софья Дмитриевна сделала движение ему навстречу, – движение, быть может, импульсивное и непроизвольное, – и на какое-то время реальная угроза вечной утраты хотя и не близкого человека, но доброго знакомого, вероятно, отодвинула на задний план непрекращающуюся горечь разлуки, раскаяние, уязвленное самолюбие. Теперь Дельвиг, благодаря своей болезни, оказался в фокусе ее внимания, и помехи были досадны. По этим или иным, случайным и неизвестным нам поводам, но в конце февраля и Измайлов подвергся временной опале; во всяком случае, след ее остался в его «письме» от 23 февраля.
ИЗ ПИСЕМ К НЕЗАБВЕННОЙ.Не говорите мне:
Не говорите никогда:
Ах! лучше жить нам с вами дружно.
Я к вам почтителен всегда
И осторожен и послушен;
Но не могу быть равнодушен,
Когда вы, отвратя свои взор,
С досадой скажете в укор:
Мне руку укусил иль ногу —
Иль гром убил меня – ей-богу!
28 февр. 1823.
В рабочей же тетради Дельвига один за другим следуют стихи, которые мы безошибочно можем отнести к «пономаревскому циклу»: «К Софии», под № 29, «К ошейнику собачки Доминго» (№ 30) – незначащий альбомный мадригал, совершенно в духе Сомова и Панаева, тщательно зачеркнутый; «К птичке, выпущенной на волю».
У последних стихов есть своя история; о ней ниже.
И Измайлов пишет свой «цикл», включая его в письма, – как и ранее, это эпистолярная «болтовня», полумадригальная, полубытовая.
ИЗ ПИСЕМ К НЕЗАБВЕННОЙ.Взглянув на вас
В последний раз,
Как мимо дома вы проехали в карете,
Вздохнул, взял свой картуз,
И от прелестнейшей из Граций и из Муз
Пошел с досадой я… сказать куда?… к Анете.
(Сказав, что встретил накануне С. И. Ок., которая была разрумянена и разбелена.)
И поклонилась мне она. Взглянул я на нее, ей Богу не нарошно – Взглянул – и сделалось мне тошно.
6 марта 1823.С. Д. П.
Не знаю, отчего при вас я глуп бываю!
Хочу заговорить и слов не нахожу —
О чем хотел сказать и то я забываю!
И можно ль помнить что, когда на вас гляжу.
(Я читал гостям старинные свои стихотворения. Один из них сказал):
Тут нету толка никакова!
Возможно ли, чтоб это тот писал,
Кто после сделался соперником Крылова
И сочинил такой прелестный мадригал.
10 марта 1823. Стихотворение «Несравненной» датировано 28 марта:
Красавицей нельзя тебе назваться:
Не все черты лица отменно хороши:
Но прелести ума и качества души
В физиономии твоей с чем, с чем сравнятся?
Ничто перед тобой богиня красоты,
Лишь поведешь глазком и улыбнешься ты.
Снова – «Из писем к Незабвенной»:
Вы любите собак, и вот собачка вам
Предобрая – ни на кого не лает,
Всех, всех она в покое оставляет
И воли не дает зубам.
Собой красива, невеличка.
На место красного яичка
Прошу принять ее. Писатель не для дам.
Он, конечно, принес не живую собачку, а какой-то сувенир, а в самый день пасхи, приходившийся в 1823 году на 22 апреля, пришел христосоваться: ВЧЕРА ОТ НЕСРАВНЕННОЙ
Я получил чего совсем не ожидал:
Сладчайший поцелуй. О дар неоцененный!
Ах! так бы я ее теперь расцеловал!
Он зачеркнул эту стихотворную дневниковую запись без даты и записал ниже: СРАВНЕНИЕ С АМУРОМ
С Амуром красотой и нравом схожи вы:
Такое же и в вас прелестное лукавство
И, может быть, увы!
Такое же непостоянство. 62
