Некоторые авторы, исследовавшие причины автотранспортных преступлений, по существу ставят знак равенства между причинами автотранспортных происшествий и преступлений,[376] совершая тем самым серьезную методологическую ошибку. Такие обстоятельства, как нарушение правил движения самим потерпевшим, неисправность транспортного средства, несовершенство дорожного покрытия и т. п., очень часто являются причинами автодорожного происшествия. В подобных случаях можно говорить о технической причине события, но последняя не является причиной преступления. То, что является причиной наступивших последствий как физического события, будет лишь условием для проявления невнимательности, легкомыслия и т. п. социальных качеств личности как причины автотранспортного преступления. Указанные условия подчас играют очень важную роль, но если мы устанавливаем вину водителя транспортного средства, то именно социальные качества должны рассматриваться в качестве причины преступления. А нет вины – нет и преступления, хотя дорожное происшествие налицо.
Все сказанное выше касается лишь, так сказать, «непосредственных» причин и условий совершения преступления. Понятно, что каждая причина и любое условие, в свою очередь, порождены соответствующими причинами, действовавшими при определенных условиях. Но это уже причины и условия второго порядка, другого уровня.
«Под причинами совершения конкретного преступления следует понимать такое взаимодействие внешних и внутренних факторов, которое вызвало решимость определенного лица совершить общественное опасное деяние, – считает Н. С. Лейкина. – К внешним причинам совершения преступления относятся неблагоприятные условия нравственного формирования личности преступника, а также те условия ситуации, которые вызвали намерение и объективную возможность в данный момент совершить преступление. Внутренние причины состоят в социально отрицательных взглядах, интересах, отношениях, установках, ориентации, обусловивших совершение общественно опасного действия».[377]
Возражения вызывает предложенная здесь трактовка «внешних причин». Во-первых, как уже указывалось, ситуацию, вызвавшую намерение совершить преступление, следует рассматривать только лишь в качестве условия, способствующего совершению преступления. Во-вторых, неблагоприятные обстоятельства нравственного формирования личности являются не причинами преступления, а причинами, объясняющими наличие у данной личности социально отрицательных взглядов, интересов, отношений и т. п. Короче говоря, здесь смешиваются разные детерминирующие уровни, причины разных порядков, действовавшие в разное время.
В заключение коснемся вопроса о роли биофизиологических особенностей человека в преступном поведении. Вопрос это не новый, но в последние годы вследствие значительных достижений естественных наук, изучающих человека, приобрел особую значимость.
Специалист в области медицинской генетики, профессор В. П. Эфроимсон полагает, что «нормальная система этических реакций, подобно любому виду психической деятельности, осуществляется при условии нормального состояния огромного количества генов». Биологические же, в частности, генетические аномалии «срывают» норму, и субъект не задерживается в рамках общечеловеческой этики. Причем, «подобно тому, как с улучшением материальных и санитарных условий среди заболеваний выходят на передний план наследственные дефекты, оттесняя дефекты, порожденные средой (инфекции, последствия недоедания, авитаминозы и т. д.), так и с ослаблением острой нужды и других чисто социальных предпосылок преступности начинают яснее выступать предпосылки биологические».[378]
Эти положения В. П. Эфроимсон пытается подтвердить данными исследований поведения однояйцевых близнецов и фактом обнаружения хромосомных аномалий у ряда преступников.
С выводами о генетической, наследственной природе преступности и существовании биологических причин преступлений согласиться невозможно. Правы те ученые-генетики, которые утверждают, что «специальных генов для наследования таких социальных признаков, как преступность, проституция и т. д., не существует».[379] И это естественно, хотя бы потому, что понятия преступного и содержание социальных норм не являются вечными. Если гены человека практически неизменны, постоянны, если на протяжении тысячелетий природа человека не изменилась, человек, как биологическое существо, оставался тем же самым, то понятие преступного является историческим, условным и изменчивым. О каких «генах преступности», о передаче преступности по наследству можно говорить, если само понятие преступности меняется и то, что вчера было общественно опасным, преступным, завтра в силу определенных причин может общественную опасность утратить? Об этом достаточно хорошо и убедительно сказано в ряде работ.[380]
