Однако и в том случае, когда мы исследуем роль биофизиологических особенностей на уровне поведения конкретного человека, причинами поступка, в том числе и антиобщественного, преступного, их считать нельзя. Отождествлять причины преступления и болезни (умопомешательства) недопустимо, ибо это качественно различные явления, лежащие в разных плоскостях, разных сферах явлений мира. Академик Б. М. Кедров подчеркивает: «Для того, чтобы объяснить и предвидеть развитие духовных процессов, в том числе поведение отдельного человека, требуются отнюдь не поиски особенностей физической организации данного индивида, вплоть до движения образующих его тело микрочастиц, а выяснение генезиса его психической жизни, социальной стороны и условий его жизни и деятельности (поскольку человеческий индивид есть член общества) и т. д. В каждой качественно острой сфере явлений мира и необходимо прежде всего искать своеобразные причины, закономерности и т. д., лежащие именно в данной сфере. Это полностью относится к духовной и социальной жизни человека, где события определяются в первую очередь не микрочастицами, из которых строится тело человека, а закономерными связями, лежащими в плоскости тех явлений, причины которых мы хотим отыскать».[381]
Впрочем, сам факт влияния биологических и психологических особенностей на поведение человека представляется нам бесспорным. Необходимо лишь правильно представлять них роль.
Верными являются положения, что биологические факторы (возрастные, половые, эмоциональные, волевые и интеллектуальные особенности личности и др.), во-первых, играют определенную роль в развитии личности и, в частности, способствуют или затрудняют ее правильное нравственное формирование.[382]
Известный советский генетик Н. П. Дубинин утверждает, что развитие человека происходит под воздействием двух программ. Первая – генетическая – это наследственные биологические особенности, полученные от родителей. Вторая – программа социального наследования – задается воспитанием, через него личность испытывает формирующее влияние всей истории человечества, кристализованной в той современной человеку социальной среде, в которой он живет. При этом восприятие социальной программы происходит не независимо, а на основе ее воздействия на процессы развития особи с определенной генетической программой.[383]
Во-вторых, эти же факторы определенным образом сказываются и при формировании умысла, возникновении решимости совершить преступление. «Такие особенности психики, – пишет О. Е. Фрейеров, – как легкая возбудимость, неустойчивость, колебания настроения, эмоциональная незрелость, повышенная внушаемость, подозрительность, интеллектуальная неполноценность, извращенная сексуальность и т. д., нередко «облегчают» реализацию криминального акта, приводят личность в конфликт с законом в таких ситуациях и по таким мотивам, при которых психически полноценный человек поступает правильно – в соответствии с требованиями закона. Следовательно, при прочих равных условиях, некоторые патологические особенности личности являются фактором, облегчающим действие основной причины преступности – социальных условий».[384] По данным М. Е. Вартанян в колониях несовершеннолетних правонарушителей около 40 % детей страдают органическими поражениями мозга, имеют психопатические черты характера и т. д.[385] В. Н. Кудрявцев констатирует, что несовершеннолетние правонарушители по волевым, интеллектуальным и эмоциональным свойствам заметно отличаются от представителей контрольных групп. У 36 % из них были диагностированы заболевания нервной системы (в том числе, в 3/5 случаев – психопатии), многих характеризует безволие, невысокое умственное развитие, эмоциональная неустойчивость.[386] Приведенные В. Эфроимсоном результаты исследований преступности близнецов и хромосомных аномалий у преступников лишний раз доказывают влияние биологического фактора на поведение человека.[387] Кстати, большее число совпадений преступности второго близнеца при условии преступности первого среди близнецов однояйцевых по сравнению с двуяйцевыми имеет в первом приближении сравнительно простое объяснение. Дело здесь не в наследственной обусловленности преступности, а в том, что у однояйцевых близнецов, как правило, совпадают обе программы, определяющие развитие личности, и генетическая и программа социального наследования, тогда как у двуяйцевых близнецов – только последняя (если, конечно, близнецы воспитываются в сходных социальных условиях).
