Мы не стали бы вспоминать это уже достаточно старое дело, если бы проблема правовой оценки подношений должностным лицам «по сложившейся порочной практике», «за общее благоприятное отношение», «на всякий случай» не была столь актуальной и не вызывала бы противоречивые решения среди специалистов по уголовному праву, как ученых, так и практиков.
В последние годы следственная и судебная практика изобилует уголовными делами, когда материальные ценности систематически передаются вышестоящим должностным лицам, но какое-либо их конкретное поведение при каждом подношении не оговаривается. Так было, например, в системе «Мосавтотранса». Водители маршрутных такси ежемесячно несли деньги старшим механикам. А от них деньги шли, частично оседая на каждом этапе, начальникам автоколонн – руководителям таксопарков разных рангов – руководству «Мосавтотранса» («Пятая колонна», «Советская Россия» от 8 июня 1986 г.).
Такая же система взяточничества была выявлена в уголовных делах по обвинению председателя Госкомитета СССР по обеспечению нефтепродуктами Хурамшина (Бюллетень Верховного Суда СССР, 1987, № 1, с. 39), бывшего министра автомобильного транспорта Казахской ССР Караваева (Бюллетень Верховного Суда СССР, 1988, № 2, с. 37), бывшего первого секретаря Бухарского обкома партии Каримова (Бюллетень Верховного Суда СССР, 1987, № 4, с. 22), и в других делах. Наконец, как видно из публикаций в печати («Известия» от 2 января 1989 г., «Правда» от 21 января 1989 г.), проблема правовой оценки – взяточничество или злоупотребление служебным положением – была одной из наиболее острых в процессе по обвинению бывшего первого заместителя министра внутренних дел СССР Чурбанова, когда по ряду установленных судом эпизодов деньги передавались ему без какой-либо договоренности о соответствующем поведении. По всем эти делам Верховный Суд СССР признал взяточничеством получение ценностей за общее покровительство по работе.
Ученые и некоторые практические работники, отрицающие в подобных случаях взяточничество, ссылаются на текст закона, где говорится о получении должностным лицом взятки за «выполнение или невыполнение в интересах дающего взятку какого-либо действия, которое должностное лицо должно было или могло совершить с использованием служебного положения». Поскольку нет договоренности о конкретном акте поведения должностного лица за вознаграждение, нет и дачи – получения взятки.
Представляется, что анализируемые случаи в целом вполне укладываются в рамки действующего закона об ответственности за дачу и получение взяток.
Когда субъект, так или иначе зависимый от должностного лица (например, когда тот его начальник, имеет право контроля, проведения ревизий и т. д.), передает материальные ценности, не оговаривая каждый раз совершение конкретных действий должностным лицом, он рассчитывает, что при необходимости должностное лицо предпримет выгодное для него действие или не будет препятствовать его незаконной деятельности. Подобного рода взяточничество широко распространено на предприятиях торговли и общественного питания, в таксомоторных парках и т. п. Причем, как правило, в этих случаях взяткодатели находятся в служебной зависимости или каким-либо иным образом подконтрольны взяткополучателю.
Как писал А. Кирпичников («Социалистическая законность», 1975, № 12, с. 41–42), в подобных случаях обычно существуют отношения постоянной служебной зависимости, вызывающие у подчиненного или подконтрольного субъекта постоянный интерес к служебной деятельности должностного лица, которое отчетливо сознает наличие такой заинтересованности. Это позволяет не обусловливать каждую взятку выполнением конкретного действия должностным лицом, но заставляет взяткодателя периодически с помощью взяток напоминать должностному лицу о своем интересе. Необусловленность будущих действий должностного лица не означает, что они неконкретны. Эти действия вытекают из должностных функций взяткополучателя и определяются по мере проявления интереса взяткодателя. На момент же дачи-получения взятки субъекты этой деятельности исходят из того, что в случае надобности должностное лицо учтет интерес взяткодателя и совершит в его пользу соответствующие действия по службе, как бы зарезервированные взяткой.
Таким образом, «благоприятное отношение» должностного лица (руководителя, начальника и т. п.) всегда может быть реализовано только в его поведении, т. е. в конкретных поступках, в которых заинтересован взяткодатель, действии или бездействии, тоже подчас желательном взяткодателю. Иначе говоря, в подобных случаях ценности передаются должностному лицу не «просто так», не за «симпатию» и не за абстрактное «общее благоприятное отношение», а за вполне конкретные акты поведения, которые, возможно, в момент передачи взятки не оговариваются, но вытекают из характера взаимоотношений между субъектами и отчетливо осознаются обеими сторонами преступной сделки.
