Процитирую без комментариев несколько уголовно-политических положений, содержащихся в Наказе. «Ничего не должно запрещать законами, кроме того, что может быть вредно или каждому особенно, или всему обществу» (ст. 41). «…Не принадлежит никому, кроме одних законов определять наказание преступлениям;…право давать законы о наказаниях имеет только один законодатель, как представляющий в своей особе все общество соединенное и содержащий всю власть в своих руках… Судьи и правительства, будучи сами частию только общества, не могут по справедливости, ниже под видом общего блага на другого какого-нибудь члена общества, наложить наказания, законами точно не определенного» (ст. 148). «Нет ничего опаснее как общее сие изречение: надлежит в рассуждение брать смысл или разум закона, а не слова… Мы бы увидели те же преступления, наказуемые различно в разные времена тем же правительством, если захотят слушаться не гласа непременяемого законов неподвижных; но обманчивого непостоянства самопроизвольных толкований» (ст. 153). «Гораздо лучше предупреждать преступления, нежели наказывать» (ст. 240). «Предупреждать преступления есть намерение и конец хорошего законоположничества, которое не что иное есть, как искусство приводить людей к самому совершенному благу или оставлять между ними, если всего искоренить нельзя, самое малейшее зло» (ст. 241). «Когда запретим многие действия, слывущие у нравоучителей средними, то тем не удержим преступлений, могущих от того воспоследовать, но произведем чрез то еще новые» (ст. 242). «Намерение установленных наказаний не то, чтоб мучити тварь, чувствами одаренную; они на тот конец предписаны, чтобы воспрепятствовать виноватому, дабы он впредь не мог вредить обществу, и чтоб отвратить сограждан от соделания подобных преступлений. Для сего между наказаниями надлежит употреблять такие, которые, будучи уравнены со преступлениями, впечатлили бы в сердцах людских начертание самое живое и долго пребывающее, и в то же самое время были бы меньше люты над преступниковым телом» (ст. 205). «Чтоб наказание произвело желаемое действие, довольно будет и того, когда зло оным причиняемое, превосходит добро, ожидаемое от преступления, прилагая, в выкладке, показывающей превосходство зла над добром, также и известность наказания несомненную и потеряние выгод, преступлением приобретаемых. Всякая строгость, преходящая сии пределы, бесполезна и, следовательно, мучительская» (ст. 207). «Самое надежнейшее обуздание от преступлений есть не строгость наказания, но когда люди подлинно знают, что преступающий законы непременно будет наказан» (ст. 222).
В Наказе содержатся рассуждения и выводы о видах преступлений (ст. 68–72, 74, 76–79, 229–236), о смертной казни, телесных наказаниях, пытках и других видах наказаний (ст. 79, 96, 123, 209–219), о необходимости соответствия наказания преступлению (ст. 67, 200, 226, 227, 237), о наказуемости сообщников преступления (ст. 202), покушения на преступления и ненаказуемости одних преступных намерений (ст. 201) и ряд других.[773]
В XVIII в. в России начинает развиваться юридическое образование, первоначально в юнкерских школах при Сенате и коллегиях, затем в кадетских Сухопутном и Морском корпусах. В 1725 г. открывается Академия наук с Академическим университетом в Санкт-Петербурге, а в 1755 г. – Московский университет.
Первыми преподавателями права были иностранцы (Гросс, Бекенштейн, Дильтей, Лангер), а предметом преподавания – исключительно западно-европейское право и правовые идеи, но уже во второй половине XVIII в. исследованиями и преподаванием российского права стали заниматься отечественные ученые А. Я. Поленов, А. А. Артемьев и, главным образом, профессор Московского университета С. Е. Десницкий, которого Н. С. Таганцев называл «отцом русской юриспруденции», отмечая, что тот первым стал читать лекции на русском языке, «проявляя в них и обширную ученость и блистательное красноречие». С. Е. Десницкий первый провозгласил необходимость вместе с теорией изучать и положительное право.[774]
В очерке о Семене Ефимовиче Десницком, написанном Влад. Калмыковым для «Русского биографического словаря», отмечается, что, «по мнению Десницкого, абстрактные теории права не имеют никакой цены в смысле практического их осуществления; наука должна способствовать облегчению и ускорению естественных процессов социальной жизни, но она может достигать этой цели единственно путем изучения самой жизни в настоящем и прошлом».[775] Уголовное право было не основным предметом исследований С. Е. Десницкого. Из работ, непосредственно посвященных уголовно-правовым проблемам, следует назвать «Слово о причинах смертных казней по делам криминальным» (1770 г.).
В конце XVII – начале XIX в. прогрессивные гуманистические взгляды по вопросам уголовного права, природе преступления и целях наказания высказывали писатели-публицисты Ф. В. Ушаков, А. Н. Радищев, И. П. Пнин, а также судебный деятель и администратор И. В. Лопухин, государственный и общественный деятель адмирал Н. С. Мордвинов.[776]
