Согласно учению социологической (или, как раньше называли, позитивной) школы уголовного права последнее в первую очередь должно заниматься причинами (факторами) преступлений, среди которых выделялись индивидуальные и социальные факторы. В отличие от «классиков» «социологи» центр своего внимания перемещали с деяния на личность, создав учение об опасном состоянии личности. Деяние, предусмотренное уголовным законом, утрачивает свое значение как единственное основание для применения мер уголовной репрессии. Наиболее последовательные представители социологического направления, вслед за антропологами требовали признать «право вмешательства государства даже туда, где нет ни преступления, ни проступка».[848] Совершение преступления – лишь один из показателей опасности лица, о котором могут свидетельствовать и ряд других обстоятельств (психическая болезнь, образ жизни, связь с преступной средой). Так, профессор Гарсон в докладе на Брюссельском съезде Международного союза криминалистов в 1910 г. говорил: «Можно определить опасного индивида как такое лицо, от которого можно ожидать, что оно учинит в будущем акты, могущие поколебать публичный порядок… Вопрос об «опасном состоянии» сводится к тому, чтобы знать, в каких случаях вероятность социальной опасности становится достаточно сильной для того, чтобы публичная власть была уполномочена на лишение индивида свободы в качестве предупредительной меры. Изучение этого вопроса настолько продвигалось вперед, что мы можем различать три группы опасных индивидов: 1) тех, которые уже учинили несколько преступлений; 2) тех, привычки и образ жизни которых заставляет думать, что они учинят преступление; 3) тех, которые, по-видимому имеют естественное предрасположение к преступлениям».[849]
Находясь в основном под влиянием философских идей позитивизма, многие социологи отрицали свободу воли, что влекло за собой отказ от понятий вины, вменяемости. Наказание рассматривалось как мера социальной защиты, преследующая исключительно утилитарные цели. Вместо наказания предлагались меры безопасности, особенности и тяжесть которых должны определяться не столько вредностью содеянного, сколько опасностью самой личности. «Социологи» выступали за широкое судебное усмотрение, применение аналогии, неопределенных приговоров, условное осуждение и условно-досрочное освобождение, применение принудительных мер медицинского и воспитательного характера. Виднейшими представителями социологического направления в уголовном праве были Франц Лист, Адольф Принс, Ван-Гамель, а в России некоторые идеи социологов проповедовали и развивали И. Я. Фойницкий, А. А. Пионтковский (отец),[850] М. П. Чубинский,[851] М. Н. Гернет[852] и многие другие ученые конца XIX – начала XX в.
Российские криминалисты – сторонники социологического направления в целом восприняли учение об «опасном состоянии».[853] А. А. Жижиленко, в частности, писал: «Под опасным состоянием я разумею те своеобразные особенности преступника, которые на основании известных указаний опыта могут давать нам повод предполагать, что данный субъект и впредь будет совершать преступные деяния. Это опасное состояние может быть или продуктом тех или других ненормальностей психической и физической организации человека, и в этом случае можно говорить об опасности патологического происхождения, или же продуктом известных антисоциальных склонностей субъекта, привычки к праздности, к тунеядству и т. д.; в этом случае можно говорить об опасности социального происхождения».[854]
