Мы можем сделать более или менее определенные и достоверные выводы о степени вероятности совершения лицом нового преступления, исходя, во-первых и прежде всего, из факта совершения преступления, характера и обстоятельств этого преступления, а во-вторых, из самых различных объективных обстоятельств, характеризующих общественное лицо виновного (образ жизни до совершения преступления, поведение после преступления и отношение к нему и т. д.).[206]
Советское уголовное право рассматривает преступление как общественно опасный конкретный акт виновного поведения человека; деяние, причинившее объективный вред социалистическим общественным отношениям, будет считаться преступным лишь в случае виновного его причинения (ст. ст. 3, 8 и 9 Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик). Виновность лица означает, что в совершение общественно опасного деяния включилась личность субъекта преступления как разумного существа, способного сознавать и правильно расценивать фактическое и общественное значение того, что он делает, а также руководить своим поведением.
Хотя человеческое поведение детерминировано, сущность деяния человека нельзя выразить простой схемой импульс-реакция, ибо человек – не автомат, не рефлекторная машина, не пассивное существо.
Влияния окружающей среды не однозначно детерминируют поведение человека; причинность в сфере социальной жизни не сводится к механической каузальности. «Детерминизм не только не предполагает фатализма, а, напротив, именно и дает почву для разумного действования».[207] Объективные условия, в которых находится человек, предоставляют ему возможность выбора определенного поведения. В процессе детерминации участвует и сама личность действующего субъекта со свойственными ей характером и мировоззрением. Внешние воздействия сказываются только будучи опосредствованными внутренним содержанием личности. Личность на основе свойственных ей субъективных особенностей способна сознательно самоопределяться по отношению к окружающей ее действительности.[208]
Поскольку человеческий поступок опосредован сознательными процессами и носит избирательный характер, постольку он является в большей или меньшей степени проявлением общественного лица личности, ее сознательной направленности. Поэтому-то преступление неотделимо от личности того, кто его совершил, как ее собственное произведение, и можно считать, что в преступлении проявляется антиобщественное лицо виновного, его нежелание подчиняться требованиям закона и правилам социалистического общежития.[209] Поэтому же такие обстоятельства, как объект посягательства и вменяемые в вину последствия посягательства, способ совершения преступления, не говоря уже о форме и степени вины, мотивах и цели преступления и других, относящихся к субъекту преступления, характеризуют общественную сущность виновного, степень его общественной опасности.
Признавая преступным только виновно совершенное общественно опасное деяние, советское уголовное право тем самым понимает преступление как единство опасности деяния и деятеля. Виновность субъекта свидетельствует о наличии у него определенных отрицательных нравственных качеств, которые и обусловливают его общественную опасность. Не может быть, чтобы лицо, виновно совершившее предусмотренное уголовным законом общественно опасное деяние, не представляло собой общественной опасности, хотя степень этой опасности, бесспорно, может быть весьма различной. Это положение справедливо в отношении как умышленных, так и неосторожных преступлений.[210]
